– Старею. Размяк совсем, - на молчаливый вопрос Марка, какого хрена он, Алекс, творит, ответил тот. Больше эта тема не поднималась. Старику связали руки спереди, чтобы ему было удобнее передвигаться. Он шел посредине, уставившись в спину Алекса, прорубавшего мачете путь, лишь изредка кряхтел, бормотал что-то нечленораздельное, но в основном просто смотрел в пространство отсутствующим взглядом, автоматически двигаясь туда, куда его направляли.
– Он нас задерживает, - через час подобного передвижения, постоянно подталкивая бредущего Михаила, пробурчал Марк.
– Хочешь ускорить передвижение? Можешь взять его на руки, - отрезал Алекс, смахивая пот со лба. Было чертовски жарко даже для знойных джунглей. После ливня влажность и жар облепили тела путешественников, болотистая почва, не успевшая просохнуть, заставляя их передвигаться в замедленном темпе. Казалось, Михей шел в какой-то прострации, однако, многолетние тренировки давали знать, потому как за все время он ни разу не споткнулся.
– Это твой трофей, - парировал Марк, оставшийся путь, до привала предпочтя сохранять враждебное молчание.
***
– Нам нужно отдохнуть, - отец старался выглядеть бодрым, но все же усталость и возраст брали свое. Мы остановились на небольшом освобожденном от растительности участке, недалеко журчал небольшой ручеек с красноватой водой. Мне было не важно, что этот ручей, возможно, оказался результатом сегодняшнего ночного ливня. Просто хотелось немного смочить кожу на шее и плечах, вымыть руки, и просто послушать его журчание.
Как только я решила, что мой покой никто не потревожит, ко мне присоединился отец. Он тяжело опустился на подсохшую корягу, вытянув больную ногу вперед.
– Ты ведь мне веришь, скажи честно, - попросила я отца.
Он хранил молчание несколько минут, возможно, пытаясь смягчить удар. Но когда я услышала ответ, мне показалось, что я полюбила его еще больше.
– Я верю в тебя. Я уважаю людей, которые следуют за мечтой. Когда-то, много лет назад я сам был таким. Не позволяй отнять у тебя цель, иначе можешь лишиться главного – самоуважения. Годы пройдут, и останется лишь сожаления от того, чего ты когда-то не сделал. Или не успел.
– Значит именно поэтому мы ищем остров, которого возможно никогда и не было? Ты не хочешь разрушать мою мечту?
– Помимо всего прочего, я хочу спасти твою жизнь. Порой мы до последнего не понимаем, правильно ли поступаем. Лишь в конце пути наступает пора платить за собственные ошибки. Я верю, что остров существует. Я верю в мистическую силу Странника, иначе бы не было столько смертей. Не только лишь жадность может толкать человека на преступления. И каким бы ни был камень дорогим, он не стоит тех жизней, которые успел отнять. Если цена твоего освобождения от него – найти остров, что же, я готов ее заплатить.
– Ты правда веришь в то, что он зло? – я напряглась, боясь услышать ответ, который давно подозревала.
– Я это знаю, - отец встал, отказавшись от моей помощи, и медленно зашагал к остальной группе.
Мы шли на запад, избегая населенных пунктов и случайных людей. Однажды едва не натолкнулись на туристов, вкушавших экзотики в виде рыбной ловли с местным племенем. Несколько раз Геннадий приносил с охоты маленьких зверьков, попавших в его ловушки. Артур же предпочитал охоте «рыбную ловлю». Останавливаясь рядом с ручьями он, зачастую прямо руками ловил креветок, черепах, лягушек и даже рыбу. Как он уверял, все они были съедобные и даже вкусные. Но вот перебороть себя и попробовать черепаху или лягушку я так и не смогла. Тимур по-прежнему был хмур и неразговорчив. Он изредка поглядывал на меня, избегая встречаться взглядом с отцом. Иногда он отвечал мне довольно грубо, чаще же его тон был холодным или равнодушным. Отец, казалось, не замечал его настроения, по-прежнему общаясь с ним с добродушием и заботой, которая, по-моему мнению, Тимура только раздражала. А еще его раздражала я.