– Побудет у меня пока мы не найдем остальные, - словно успокоил Ростовского кэп, прервав тем самым несмелые попытки того протестовать.
И снова настала пора ожидания. Я не сразу поняла, что нас осталось шестеро, и двое бойцов куда-то исчезли. Постепенно усталость и напряжение взяли свое, и я стала потихоньку засыпать, стараясь игнорировать полные ненависти и презрения взгляды семейства Ростовских. Даже не сразу осознала, что кто-то толкает меня в бок, а открыв глаза с удивление поняла, что это кэп.
– Вставай, - он «помог» мне приподняться, держа за плечо, от чего я едва не взвыла.
– Куда вы меня ведете? – нашла я силы спросить.
– Прогуляться, - усмехнулся кэп и буквально вытолкнул за дверь.
Небо было укрыто звездами. Стояла глухая ночь. Я двигалась удерживаемая кэпом, не имея ни малейшего предположения куда. Лишь живое воображение рисовало картинки сцен, способных напугать любую женщину.
– Далеко не уходи. Если надумаешь бежать – найду тебя и тогда мы поговорим по-другому.
Моих запястий коснулись его руки, и я почувствовала, что свободна. Несколько минут я непонимающе таращилась на него, и только потом поняла, что он предоставляет мне возможность уединиться. Неловко пятясь назад, я еще не до конца понимала, в какую игру он со мной играет и какого черта делает. Но когда темнота скрыла от меня его поблескивавшие в свете месяца глаза, почувствовала себя почти свободной. По крайней мере, стала дышать ровнее.
Мысль о побеге возникла как только его фигура перестала маячить перед глазами. Возникла, и тут же умерла. Слишком поздно. Я ему уже все рассказала, он знает, где остров и найдет его без меня. Он доберется до моих родных, а я даже не буду знать, что это уже произошло.
Когда я вернулась к своему тюремщику, он лишь взял меня за локоть и тихо произнес:
– Умная девочка!
Сопроводив меня в хижину, оставил в покое, отойдя к своим бойцам и о чем-то тихо с ними шептался. Краем глаза я заметила встревоженные переглядывания Ростовских. Они боялись, и это было понятно. В принципе, никто из нас троих кэпу и его людям был уже не нужен. Тащить нас всех на остров теперь не было никакого смысла. Тогда почему они не убили нас вместе с капитаном Паулино?
Было столько вопросов, и я терялась в догадках, не видела выхода из создавшегося положения, и обзывала себя дурой, потому что не попыталась бежать, когда была возможность. Если меня сейчас убьют, это не поможет ни отцу, ни Тимуру. Хотя… я не видела способа как им помочь, даже оставшись в живых.
Постепенно сквозь страх, не дающий возможность мыслить здраво, промелькнула мысль – они не знают!!! Остров еще не все. Им нужны камни, черные, ничем на первый взгляд не отличающиеся от куска угля карбонадо, которые, возможно лежат на поверхности. А если нет? И их нужно искать? На это могут уйти месяцы или годы, даже если остров невелик. Раз кэп подписался на это дело, значит, он поверил Ростовскому что я Искатель. И пока камни не окажутся в руках кэпа и его банды, я буду оставаться в живых, а, значит, у меня появится шанс спасти свою семью. И еще… Было кое-что еще, что я собиралась сделать, не смотря ни на что.
Меня подняли ближе к рассвету. Просто вздернули за плечо вверх, заломили руки и вывели из хижины. С Ростовскими поступили еще хуже – избитый Дмитрий со стонами и проклятиями был практически вытащен на порог и пинками вытолкан из хижины. Именно тогда, мельком взглянув на Бориса Ивановича мне показалось, что у него на глазах выступили слезы. Не слезы негодования или гнева, а… сожаления? Он жалел о том, во что ввязался, не подумав о жизни о благополучии сына. Не сомневаюсь, такому как он было плевать, что он подверг опасности всех, выкрал Тимура и меня, возможно, убил Марка и Алекса. Но он действительно сожалел о том, что не уберег Дмитрия.
Нас довели до посадочной площадки, где недавно вырубили деревья и кустарники, расчистив полосу для взлета самолета. Один из теней буквально вкинул меня внутрь, заталкивая в салон. Кэп держался в стороне, руководя погрузкой багажа. Его оказалось много: рюкзаки с оружием, припасами, и, судя по тому, с какой осторожностью они перемещали один из них – взрывчаткой. Мы взлетели спустя четверть часа, облетели город и самолет направился к океану.