– Я там был не один, и он знал, на что шел, когда запросил за нужную нам информацию слишком большую сумму. Он оказался жадным сверх меры. Избавиться от него было логично.
– Замолчи! – прошептала я, и затем уже громче, почти срываясь на крик, - замолчи!
– Ты поймешь! Со временем ты поймешь: чтобы получить что-то важное, нужно пожертвовать многим, возможно, даже изменить себя. Но это потом. А сейчас…
– Я же сказала – стой там, где стоишь! Или я…
– У тебя нет иного выхода, как отдать мне камень. Ты же не хочешь умереть.
Эти слова меня не просто поразили. Они меня уничтожили.
– Значит, тебе придется меня убить, папа!
Я не заплачу! Возьму себя в руки, буду сильной, но он не увидит моих слез!
И он сделал шаг ко мне, направив пистолет. Его взгляд сделался пустым, нечеловеческим. Я оказалась преградой к его мечте, а он привык сметать все на своем пути.
Все еще стоя на коленях, я отодвинулась от отца, оказываясь в угрожающей близости к трещине. Земля снова дрогнула, делая ее больше, глубже. Мне стало жарко, я почти задыхалась от страха, но продолжала ползти в сторону. Когда моя нога едва не соскользнула вниз, я вытянула руку с зажатым в кулаке камнем над расщелиной.
– Остановись!
– Ты этого не сделаешь, - жаль, что страх, зажегшийся в глазах отца, был не за меня. Я всегда стояла у него не на первом месте. Это уязвляло и злило.
– Ты меня не знаешь, - с болью шепнула я, - совсем не знаешь!
Первые выстрелы показались мне тихими и какими-то игрушечными. Как новогодняя хлопушка. Отец слегка обернулся в сторону выстрелов, словно уже давно ожидал чего-то подобного.
– Команда зачистки, - пояснил он, - надеялся, что справлюсь раньше, чем они начнут. Ты сама виновата. Могла бы ничего этого не видеть. Но свидетелей оставлять нельзя. Слишком многое поставлено на карту
– Они не могут! За что? – теперь я не сдержалась. Почему-то до сих пор я пребывала в твердой уверенности, что Марк с Тимуром не пострадали во время толчков и схода камней. Но теперь… Что они могут сделать против команды убийц?
– То, что сокрыто на этом острове должно остаться тайной. Для всех.
– Там Тимур, твой сын! И Марк! Ты с ним вместе работал, ты ему доверял.
– И поплатился за это. К чему пустые слова, дочь? Ты ведь уже поняла, что пути назад у меня нет. Ни жалости, ни сожаления не будет.
Новые выстрелы… Ребята отстреливаются, значит, они еще живы. Слабая надежда угасла когда затих последний выстрел и наступила оглушающая тишина.
– Все кончено, - как будто подвел итог отец.
– Ты прав. Все кончено, - я бросила на него отстраненный взгляд и решилась. В принципе, решила я для себя все уже давно. Это был не минутный порыв. Стоя над разломом будто у черты, разделившей мою жизнь пополам, я понимала, что иного пути у меня не будет.
Эта трещина была словно рана…
Огромная, пульсирующая, трепещущая и живая. Рана, словно прорезанная гигантским скальпелем на теле Земли.
Я поднялась с колен и стала на самый край, заглядывая вниз. Внутри нее бушевали стремительно бегущие огненные потоки лавы.
Тебя ведь не должно это удивлять. Ты всегда знала, что все закончится именно так. И твоя прежняя жизнь была лишь отсрочкой.
–Дочь, не делай глупостей! Остановись! – сквозь слезы я увидела выражение его лица. Мне было неприятно осознавать – если бы он боялся за меня, все могло быть иначе. Могла бы я переступить через себя, чтобы навсегда окунуться в безумие, уже давно поглотившее отца? Разделить его с ним? Могла бы? Если бы его взгляд, его слова убедили меня в том, что я ему хоть немного дорога. Не камень, не мифические сокровища, а именно я?
Я разжала ладонь и Странник стремительно полетел вниз, в бурлящий огонь бездны, который столько ночей наполнял мои сны. Отстраненно услышала сдавленный крик моего отца. Почему он не смирится? Не признает, что это всего лишь камень, и больше ничего. А кроме него есть другая жизнь, наполненная надеждами и мечтами, любовью и доверием. Она не для таких как мы, и все же…
– Сука! Мразь!
Первый удар в лицо я не ожидала, потому, не удержавшись, упала на спину. Скосив глаза, поняла, что уже свисаю над провалом. Следующий удар, уже боле болезненный пришелся в живот, а потом… Я вдруг осознала, что скоро умру. Глаза отца налились кровью, с его губ слетали странные рычащие звуки вперемешку с оскорблениями. Очень скоро тело превратилось в одну сплошную кровоточащую рану, уже не чувствовавшую новых ударов. Сознание как бы раздвоилось, и я увидела себя со стороны, почти мертвую окровавленную куклу, которую со всей силы избивал склонившейся над ней человек. Незнакомый, чужой.