– Придется на корабле. Другого выхода нет.
– Надеюсь. Это быстрый корабль, - заметил Тимур, - очень-очень быстрый.
Теперь небольшой остров, который можно было бы обойти за несколько часов, казался нам огромным. На каждом шагу нас поджидали препятствия, которые могли стоить всем жизни. Новый грязевый поток обрушился с вершины и мы ускорили движение, насколько это вообще было возможным.
– Алекс, я могу идти сама. Ты устал, - мужчина проигнорировал мои слова на его висках и над губой выступили капельки пота, но я настояла.
– Мы погибнем оба!
Меня поставили на землю, схватили за руку и потащили вслед за Тимуром. На бегу Алекс сорвал с себя ставшую от пота и копоти черной рубашку, под которой я увидела бронежилет. Вскоре он также последовал за рубашкой.
Расстояние до судна казалось бесконечным. Я спотыкалась, меня поднимали и я снова бежала вперед. Горло саднило, глаза слезились, меня душил кашель, и я уже не видела, куда бегу. И если бы не Алекс, настойчиво тянущий меня вперед, не знаю, смогла бы я сделать еще хотя бы шаг.
К берегу мы выбрались порванные, окровавленные, задыхающиеся от бега и пара, наполнявшего наши легкие. Вулкан мог извергнуть лаву в любой момент.
– Быстрее, на борт! – распорядился Алекс и передал меня на руки Тимура, сам став за штурвал.
Казалось, время растянулось пока судно набирало ход. Мы плыли прочь от острова, ставшего для кого-то могилой, а для кого-то крахом надежд.
Огромная гора сотряслась от страшного грохота, над ней в небо взмыл столб дыма и пепла, каменный дождь снова обсыпал склоны гор. Несколько мелких упали на палубу. Тимур подобрал один из них и издал изумленный возглас. Почему-то в этот момент, я не удивилась, увидев в его руках грязно-серый камень, который стоил миллионы.
– Ну, вот мы и нашли твои сокровища, папа, - прошептала я, прикрывая глаза, - неужели все зря?
– Они выбрались, я верю в это. Ты же знаешь, Марк не сдается.
– Я знаю…
Сквозь темные тучи пепла я увидела «белую птицу» взлетевшую над островом и устремившуюся от него прочь. И меня беспокоила мысль: кому из них двоих удалось спастись? Кэпу или Марку? Или им обоим? И все же, я надеялась, что мой Призрак выжил и когда-нибудь я снова увижу его. Потому что, нет ничего важнее надежды.
Эпилог
– Почему? – я положила голову Алекса себе на колени. – Почему ты позволил ему выстрелить в тебя?
Прошло несколько дней, а события на острове все еще не давали спокойно спать по ночам. Я знала, что теперь обрела свой собственный нескончаемый кошмар, и даже не пыталась с этим бороться. Слова папы про нашу с ним схожесть, убийство одного из бандитов изменили мое отношение к жизни. Я стала совсем другой.
– Он твой отец, - ответил Алекс, бросая на меня хмурый взгляд, - я бы никогда не смог причинить тебе такую боль. Да и ты бы никогда не простила убийцу отца. Раньше я считал любовь слабостью, а сейчас, мне кажется, что я способен свернуть горы. Ради тебя.
Его рука потянулась к моей щеке, и я почувствовала едва уловимое прикосновение. Лицо, как и тело, все еще болели от побоев, но я не позволяла себе зацикливаться на этой боли.
Мы находились в огромном номере отеля, который Алекс снял, едва мы вернулись домой. Первые сутки кровать королевских размеров вызывала лишь одно острое желание – прилечь и как следует отоспаться. Но спустя какое-то время все переменилось. Я уже давно осознала, какое важное место занял в мой жизни Алекс. Недоверие, подозрения покинули меня, осталась злость на саму себя и отчаянное чувство бессилия хоть что-то изменить и исправить. Я менялась, не желая этого, отчаянно боясь превратиться в своего отца.
Словно угадав, что меня тревожит, Алекс тихо произнес:
– Он был болен и не ведал что творил.
– Именно так я все объяснила Тимуру. Я и сама это знаю, но мне не легче. Я прочитала его досье. Да, именно то, которое ты приказал уничтожить Севе. Но он не смог мне отказать. У папы была шизофрения. Но он всегда отдавал себе отчет в своих действиях. И полным безумцем он не был. Скорее, социопатом, погруженным в мир галлюцинаций и горячечного бреда. И история со Странником стала для него роковой. Управлял ли действиями моего отца бездушный камень? Заставлял ли идти на поступки, от которых стынет в жилах кровь? Мне хотелось верить, что да, просто потому, что иначе пришлось бы думать о плохой наследственности.