- А я так надеялся посекретничать с тобой, - с видом обиженного ребенка, Дмитрий несколько раз подпрыгнул, наблюдая за моей реакцией. Я надеялась, что выгляжу невозмутимой, хотя больше всего на свете хотелось выволочь этого шутника из комнаты за шкирку, закрыть дверь и завалиться спать.
- Успеем еще посекретничать, - потеряв терпение, я подошла к двери и демонстративно ее приоткрыла, - всего доброго, Дмитрий. Спокойной ночи.
Мужчина, в этот момент больше похожий на капризного мальчишку, наконец, покинул мою кровать, и подошел ко мне:
- Что же, не буду мешать. Сладких снов, - и прежде, чем я смогла его остановить, он чмокнул меня в губы, обдав непередаваемым запахом спирта.
Выпроводив, наконец, из своей комнаты надоедливого визитера, я устало опустилась на слегка смятую его стараниями постель. Было три часа ночи, скоро рассвет. Летом светает быстро. Мне жутко хотелось спать, и я не смогла дольше отказывать себе в этом удовольствии. Уже засыпая, промелькнул страх, что я могу встать и выйти из такого безопасного убежища туда, где меня, возможно, поджидала неведомая опасность. Но усталость взяла свое.
Утро наступило внезапно, и довольно неожиданно для меня. Дверь с треском отворилась, и едва я открыла глаза, как в комнате появился изгнанный вчера ночью Дмитрий. Я, было, дернулась, но, вспомнив, что ложась не успела даже раздеться, мигом успокоилась. С невинным видом пожелав мне доброго утра, он бросил мне на колени небольшую упаковку сока.
- Что ты здесь делаешь? – возмутилась я, протирая заспанные глаза.
- Завтрак в постель, - деловито пояснил он, - батя уехал делать тебе ксиву, и взял с меня слово, что я за тобой присмотрю.
- И надолго он уехал? – опасливо поинтересовалась я.
- На несколько дней, - радостно ответил Дмитрий.
- Твою мать! – выдохнула я. Между тем, плюнув на все, откупорила сок, вставила в узенькое отверстие трубочку и с наслаждением втянула кисло-сладкий напиток.
- Приятного аппетита, - пожелал мой новоявленный кузен, но видя, что я больше не обращаю на него внимание, вышел из комнаты, не потрудившись прикрыть за собой дверь.
Допив свой «завтрак» я встала. Обезболивающее давно уже перестало действовать, что делало меня нервозной и злой. К тому же пора было сменить повязку. Я снова покопалась в своем рюкзаке, но, вспомнив, что использовала последний бинт, чертыхнулась.
Неожиданно на пороге снова возник мой «кузен», держа в руках сверток. Подойдя ко мне поближе, он с довольным видом продемонстрировал вату, бинт и перекись. В этот момент я его почти любила, хотя ни за что бы, ни призналась в этом даже себе самой. Поблагодарив его и дождавшись пока он уедет, я отрезала себя от мира, укрывшись в ванной комнате, расположенной дальше по коридору.
Пришлось приложить усилие, чтобы содрать прилипшую к ране повязку. Не замечая крови, ни обращая внимание на боль, я с каким-то безразличием и внутренним пофигизмом завершила экзекуцию и облегченно выдохнула: теперь, надеюсь, я могу рассуждать здраво.
Тимур не появился. А ведь я так надеялась на это. Но утро не принесло облегчения. Нервы были на пределе, страх за брата заставлял сердце чаще биться в груди. Я просто не знала, что делать, где, а, главное, как его искать?
Где-то в глубине души чувствовала, что он жив. Он просто не мог умереть и оставить меня одну теперь, когда мы нашли друг друга.
Вместе со страхом за брата я испытывала странное ощущение предопределенности того, что со мной происходило. После откровений Ростовского, раскрывшего мне тайну моего отца, я невольно пыталась соединить это с тем, что помнила об этом человеке.
Информация была слишком скудной, к тому же, я не слишком верила истории об Искателе. Проблемы, с которыми нам с Тимуром пришлось столкнуться, были вполне реальны, я бы даже сказала, материальны. То же, о чем говорил Ростовский, было за гранью моего восприятия. И найденное с перепугу кольцо совершенно не являлось доказательством его правоты. Отец мог работать на плохих людей, и, возможно, они нашли его через много лет. Но Искатель… слишком невероятно и фантастично.
***