Было тревожно, но впервые за все время, я порадовалась этому чувству. Почему-то казалось, что именно страх помог мне проснуться и не дал сделать шаг вниз. Все то время, что я была ранена и спасалась от преследователей мне было страшно. Не ответ ли это на мои вопросы? Я не знала себя до конца, и не верила Ростовскому, утверждавшему, что у меня есть какой-то там дар. Но может быть пора начать прислушиваться к собственным чувствам и инстинктам? Кто я такая, чтобы отрицать то, чего я не понимаю?
Мне хотелось знать, была ли у моего отца подобная проблема. Мама в свое время ничего мне не рассказывала, значит, остается только Ростовский. Я не слишком ему доверяла, но вынуждена была принимать его помощь пока… Пока не пойму точно что нужно делать, и почему в последнее время проблемы посыпались на меня словно из рога изобилия.
За несколько недель до…
Я проснулась от звука, резкого и приятного, который не спешил умолкать ни на секунду. Автомобильная сигнализация? Сирена? Не важно, главное, что я стояла на коленях на мокром асфальте, а мои ладони упирались во что-то большое, мягкое и теплое. Кожа рук была влажной и липкой, и когда я поднесла пальцы к глазам, чтобы хоть что-то рассмотреть в полутьме, слабо озаренной тусклым светом фонаря, увидела, что они в крови. Этот острый металлический запах нельзя было спутать ни с чем. Я попыталась встать, но тут же поняла, что это невозможно: что-то или кто-то внизу меня удерживал за подол платья. Дернувшись пару раз без особого успеха, я была вынуждена остаться на месте. Разум холодно отстранившись от любых проявлений чувств и паники решал что нужно сделать. Склониться над мертвым или раненым телом… высвободить из-под него ткань платья, а потом… что потом?
Рука сама потянулась к пульсу на шее и ничего там не нащупав, я, переборола брезгливость и приникла ухом к груди. Я знала, чувствовала, что все напрасно, что передо мной мертвое, все еще теплое, но уже мертвое тело, и нужно смириться и просто бежать куда глядят глаза. Но я не могла. Не могла этого сделать пока не буду знать точно, что не оставляю умирающего совершенно одного ночью на улице.
Когда я немного повернула тело, чтобы высвободиться из вынужденного плена, я было окончательно уверена, что это труп. Встав, инстинктивно вытерла испачканные руки о платье, и, отступая мелкими шажками подальше не сводила с него глаз. Нахлынули детские страхи и суеверие. Только что я была к этому телу так близко, а сейчас мне страшно даже вспомнить, что я его касалась, словно перейдя черту между жизнью и смертью, оно перестало принадлежать этому миру.
Я отходила все дальше, и только теперь поняла, что меня всю трясет. Хотелось закричать, и кричать не переставая, пока душа полностью не освободится от страха. А еще захотелось оказаться в собственной комнате, закрывшись на все замки.
Всю дорогу домой я бежала, понимая, что могу привлекать к себе ненужное внимание, и в то же время не в силах перебороть себя. В каждом шорохе мне чувствовалась угроза, за каждым углом я видела притаившуюся опасность. Едва сдержав рвущийся из горла всхлип, я практически взлетела на свой этаж, одновременно шаря в кармане в поисках ключа. На секунду сердце ушло в пятки, когда я заподозрила, что потеряла ключ, даже не желая думать, где это могло произойти. Но вскоре, нащупав металл, я открыла дверь и ввалилась в коридор. Несколько секунд просто шумно дышала, привалившись к двери, прислушиваясь к оглушительному стуку собственного сердца. Потом, в каком-то странном оцепенении сбросила испачканную одежду и посмотрела на себя в зеркало. Лицо и руки были запачканы кровью, не моей, чужой. На ладонях она уже успела подсохнуть, стягивая кожу мерзкой коркой.
Шатаясь и все еще дрожа, я вошла в ванную, оставляя на паркете грязные следы ног. Я босая… где же мои туфли? Неужели я вышла из дома босиком? Не важно! Сейчас все неважно… Нужно просто принять ванну и лечь спать. А завтра будет другой день, я проснусь, и жизнь не будет казаться такой дерьмовой. Может быть все, что произошло окажется лишь сном? Мерзким кошмаром, который я постараюсь просто забыть. Забыть…
Когда я открыла глаза, было уже светло, вода в ванной давно успела остыть, и только выскочив из нее, я поняла, насколько же я замерзла.
***
Я в очередной раз сбросила с себя руку Ксении, которой в ее пьяной эйфории было слишком мало места. Хотя, за ночь вполне могла бы и протрезветь.