В темноте что-то щелкнуло, и у своего лица я почувствовала холод металла. Будто до сих пор его аргументы были недостаточно вескими и пугающими! Возможно, это говорит о его неуверенности в себе? Или он простой садист?
Тебе бы польстило, если бы ночью к тебе в постель залез непростой садист?
Я крепче сжала губы, всем своим видом демонстрируя покорность и смирение, и одновременно перекрывая доступ к органу вкуса. Надеюсь, он поймет, что я совершенно безвредна, и не собираюсь делать глупости.
Целую минуту ничего не происходило. Он просто наблюдал за мной в темноте, которая была не такой уж и непроглядной. Не настолько, чтобы я смогла бы различить черты лица незнакомца, скрытые капюшоном, но в комнате начало сереть, скоро наступит рассвет. И, к слову казать, фраза «проснуться на рассвете» звучит гораздо лучше и оптимистичнее, чем «причина смерти – травмы, несовместимые с жизнью».
Наконец, нож исчез с поля моего зрения, и злобный тип перестал на меня давить, разумеется, физически, а не морально. Ощущения враждебно настроенного субъекта, да еще так близко заставило меня схватиться за простынь и подтянуть ее повыше, чтобы прикрыть грудь. Это движение привлекло к себе лишнее внимание, и я была уже не рада проявлению неуместной стыдливости.
- Да ты скромница, - даже почти не видя в темноте, я могла бы поклясться, что он улыбается, - но меня можешь не стесняться. Ты не в моем вкусе. А теперь смотри внимательно.
Не успела я порадоваться переборчивому вкусу нападавшего, безвредному для моего целомудрия и вздохнуть с облегчением, как он вытащил из кармана мобильник и поднес его ближе. Я непонимающе уставилась на него, но бандит, раздраженный моей глупостью, грубо схватил за шею, заставляя сосредоточиться на экране.
Я застыла, ошарашенная происходящим: передо мной развернулась картина прошлой ночи, где главные роли отводились мне и мертвому телу неизвестного мужчины.
- Думаешь, кто-нибудь поверит, что ты просто проходила мимо? – издевательски протянул тип. Я вместе с моей «героиней» повторно переживала события, попутно холодея от одной мысли, что была там, касалась тела, а в этот момент кто-то следил за мной, записывая каждое движение, каждый шаг.
- Его не нашли. Пока не нашили, - продолжал изводить меня ночной гость, - и теперь все будет зависеть лишь от тебя.
- Я его не убивала, - я снова вернулась в исходное положение – поближе к стене, подальше от типа, и прикрыла глаза, пытаясь сообразить, что же ему от меня надо.
Почувствовав его прикосновение к моим волосам, я не сдержала сдавленный крик.
- Тсс, - он прижал свой палец к моим губам, видимо совершенно за него не опасаясь, поэтому не успел среагировать на мое рефлекторное действие, отчего едва сам не нарушил тишину.
-Я ведь тебя предупреждал, - устало произнес он, - неужели с первого раза не доходит, что я могу и готов причинить тебе боль?
- Что вам от меня нужно? – ощутив во рту привкус его крови, я брезгливо сплюнула, надеясь, что нападавший хоть немного заботился о собственном здоровье и не передал мне какую-нибудь заразу.
- Вот это другой разговор, - ночной гость спрятал свою мобилу в карман и снова обратил на меня внимание. Возможно, это было лишь плодом моего воображения, но мне казалось, что он доволен, и даже улыбается. Как же мне в этот момент хотелось испортить ему настроение. Подавив в себе такое нетипичное для моего характера желание, я замерла в ожидании, толком не понимая, почему все это происходит именно со мной. – Нам нужна ты. Так уж получилось, что при всей твоей никчемности, ты можешь принести пользу.
- Почему я? – во рту все еще был мерзкий солоновато-горький привкус: кровь и страх…
- Ты слишком любопытна. Запомни одно: ты везде наследила. Твои пальчики есть на всех трех трупах и на ноже. Если будет нужно, милиция обыщет ближайшие мусорки, и если им повезет, они найдут твою одежду и обувь… Да, ту самую, которую ты не могла найти. А эта запись заставит спрашивать с тебя с большим рвением.
- Трупы!? Какие трупы? Я ничего не сделала! Никого не убивала! – непрошеные слезы катились по щекам. Бессилие, как же оно раздражало! Заставляло чувствовать себя слабой и зависимой. А я уже начала думать, что навсегда избавилась от этих чувств.