И только тут до меня дошел смысл его слов. Недолюбливаю? Мягко сказано! Я Марка терпеть ее могла. Но раз уж папа сделал неверные выводы не стану его разубеждать. В конце концов, надеюсь, что Марк пробудет с нами недостаточно долго, чтобы я успела его слишком сильно возненавидеть. С другой стороны – он нужен моему отцу.
- Как твои успехи? – мне было больно видеть его печальный взгляд, когда я говорила о том, что у меня опять ничего не вышло. Да, у меня была неплохая интуиция. Иногда она помогала мне справляться с легкими заданиями, которые передо мной ставил отец. Я могла случайно найти его ручку или блокнот. Меня словно что-то толкало вперед и, иногда везло. Было трудно разобраться в собственных ощущениях и чувствах. Слишком многое меня отвлекало, а, главное, что мешало, было неверие в собственные силы. Я не до конца понимала, как такое может быть? Искатель? Это странно! Как моя жизнь за такое короткое время могла настолько сильно измениться.
Я вымучено улыбнулась отцу и пожала плечами. Он все понял. Он мог понимать меня без слов, словно читал мысли. Не знаю, хорошо это или плохо – быть настолько открытой для другого человека, как я была открыта для своего отца. Он знал меня лучше меня самой. Возможно, во мне он видел часть себя. Копию – менее обученную, менее уверенную.
- Все будет хорошо. У тебя получится, - он меня успокаивал, и от этого становилось обидно. Неужели я не в состоянии сделать для отца и брата такую малость? Просто заставить себя, ведь смогла же я сделать это в баре.
- Да, папа. Я и не сомневаюсь.
Спать я ложилась в расстроенных чувствах. В полуподвальном помещении было сыровато, и я укрылась одеялом с головой.
Вдох. Выдох.
Не нужно думать о том, что я должна. Думай о том, что я МОГУ. Могу это сделать. Могу почувствовать перстень, который отец носит на мизинце, могу ощутить нож, с которым никогда не расстается Марк, могу услышать Странника… могу найти брата.
Меня никто ни к чему не принуждает. Я сама этого хочу. Сама… И я никогда больше не буду уродом. Я не такая как все, но это не плохо. Это нормально. Для меня.
А ночью я впервые за несколько недель снова услышала музыку: слабую, едва уловимую, но знакомую. Я прикрыла глаза и растворилась в нежной мелодии, что дарил мне Странник.
После той ночи я перестала ходить во сне. Сперва боялась в это поверить, но потом, когда надежда превратилась в уверенность, рассказала про это отцу. Он улыбнулся, и сказал, что давно подозревал нечто подобное. Пока я сдерживала свои способности, они искали выход таким странным образом. И ночам что-то влекло меня из дома. Но теперь не было необходимости прятаться и скрываться ни от близких, ни от друзей. Напротив – мое уродство могло спасти Тимура, и я всеми силами пыталась стать более непохожей на других, чем обычно.
Не знаю, как давно меня перестал пугать статус разыскиваемой преступницы, предательство людей, которым я только начала доверять, и место, которое мы использовали как наше временное убежище. Отец поселился в недостроенном здании, состоящем из первого этажа и подземного гаража не так давно, и его, судя по всему, его не особо заботил комфорт. Вода здесь была на вес золота, но что значат бытовые проблемы по сравнению со всем остальным.
Я отрабатывала прием, который подсмотрела у Марка. Каждое утро, пока отец куда-то отлучался, он тренировался в узком коридоре. Меня всегда удивляло, как у него получается не биться какой-нибудь частью тела о стены. Напротив, все его движение были плавны, органичны. Как танец. Меня поражала его способность за одну секунду переходить из пассивного состояния в состояние боевой готовности.
Когда я смотрела на Марка, одетого лишь в широкие черные брюки, в голове билась только одна мысль: я хочу уметь так же. Но, честно говоря, учитывая наши натянутые отношения, было неудобно просить его научить меня хоть нескольким приемам. Поэтому я украдкой следила за этим неприятным типом, запоминала, не все, но кое-что из увиденного, а потом, в своей комнате делала что-то вроде аэробики, щедро сдабривая ими привычные упражнения. Это был шанс избавиться от агрессивной энергии: удар левой, удар правой. Эти удары ссыпались не просто в воздух, а в каждую проблему, каждую неудачу. Иногда я представляла перед собой одно наглое лицо с насмешливым взглядом зеленых глаз. Тогда удары становились сильнее, но бесполезнее. Воздуху было все равно. А Алексу и подавно…