Открыв дверь, прошествовала к своей кровати и присела. Дорожная жизнь успела мне порядком надоесть. Я всегда предпочитала домашний образ жизни и пассивный отдых, лишь мечтая о приключениях, мелькавших на страницах многочисленных прочитанных мною романах. То, что я получила, оказалось гораздо больше того, к чему я была готова.
– Да, я в порядке, - натянуто улыбаясь, я проинспектировала содержимое своего рюкзака. Жаль, что большинство вещей пришлось оставить на прежнем месте. Что же, придется обходиться тем, что есть.
– Как голова? Не болит? – Марк не переставал меня удивлять своей заботой.
– Ей есть от чего болеть, - отшутилась я.
– Я собираюсь выйти, - он надел куртку и направился к двери.
– Ты далеко? – не предполагала, что меня когда-нибудь встревожит отсутствие этого человека, но вот сейчас подумав о том, что он оставляет меня здесь одну на душе стало неспокойно.
– Нужно выяснить кое-что, - туманно ответил он.
– Ты ведь идешь к больнице? А если тебя узнают?
– Я буду незаметен, - внезапно он вернулся и присел напротив меня на корточки и коснулся пальцами руки, - не бойся. Я вернусь.
Это прикосновение было успокаивающим, и, внезапно, я поняла, что хочу ему верить: он вернется, он меня защитит, мы найдем Тимура, встретимся с папой и будем жить как все нормальные люди.
Когда дверь за Марком закрылась, я достала из рюкзака чистую футболку и снова вошла в ванную. Мне захотелось понежиться в горячей воде, а не просто довольствоваться душем. Воспользовавшись одноразовым шампунем, я взбила густую пену и погрузилась в воду. С удовольствием прикрыв глаза, расслабилась, смакуя каждую минуту. Шум исчез, остались лишь покой и тишина. Незаметно для себя я задремала.
***
На этот раз шума, так тревожащего меня накануне, не было. Я просто смотрела на саму себя в ванной, раскрасневшуюся, со спутанными, намокшими волосами и испытывала странные чувства. Мне нравилось смотреть на себя и в то же время… хотелось, чтобы я больше никогда не открыла глаза. Рука невольно потянулась к собственной шее, но я, та, что лежала в ванной, слегка повернула голову и вздохнула. Несколько минут вторая я стояла не шелохнувшись, затем, явно до конца не сознавая, какое решение станет правильным покинула номер.
***
Встрепенувшись, я открыла глаза, вырванная из сна каким-то посторонним звуком. Прислушавшись, ничего более не услышала и постаралась успокоиться. Вода начала уже остывать, в ванной было душно, и я решила, что пора выходить. Закутавшись в полотенце, сделала шаг к двери и настороженно остановилась: прямо на белом кафеле виднелся четкий след ноги. Не мой… Здесь кто-то был?
– Марк! – с надеждой позвала я, но никто не откликнулся. Я вбежала в комнату, лишний раз убедившись, что в номере была совершенно одна. Следов больше не наблюдалось, но мне для паники хватило и того, что был. Я вернулась в ванную и постаралась на глаз определить размер обуви того, кто здесь находился. Интересно, рост человека зависит от размера ноги? Вряд ли… Тогда может быть стоит действовать по-другому? След достаточно четкий и рельефный. По рисунку подошвы я смогу определить того, кто был в номере. Остановка за малым: найти в городе одного любопытного извращенца и заставить показать туфли. Раз плюнуть. Впрочем, что я и сделала. Плюнула на безнадежное дело, закрыла входную дверь и подперла ее единственным стулом. Затем, осмотрев шкаф и заглянув под кровать, окончательно успокоилась и присела, ожидая Марка.
Он вернулся через пару часов с пакетом еды, отчего я стала испытывать к нему непреодолимую и стойкую симпатию. Впрочем, это не помешало мне украдкой оценить размер его обуви и рисунок подошвы. Убедившись, что Марк, по крайней мере, не подглядывал за мной, я облегченно вздохнула.
– Я побоялся брать с креветками. Решил, что с курицей и грибами подойдет, - он протянул мне большой кусок пиццы, не подозревая, что приобрел в моем лице преданную фанатку.
Спасибо, Марк, - некоторое время я полностью отдалась вкусовым ощущениям, не желая думать больше ни о чем, украдкой поглядывая на мужчину. Он ел медленно, тщательно прожёвывая кусок за куском, однако судя по отсутствующему взгляду, был отсюда далеко. Когда голод отступил, нахлынули насущные проблемы.