– Верно. Но кое-что изменилось. Мы оставили его в покое, но не он нас. У него есть что-то, что ему не принадлежит. Одна вещь, которую он у нас взял.
– Я ничего об этом не знаю, - тут же поспешила я сообщить.
– Я тебе верю. Родион не из тех, кто посвящает кого-либо в свои планы. Даже собственную дочь.
– В таком случае, зачем я тебе? – я по-прежнему чувствовала напряжение и страх. Даже не за свою жизнь. Почему-то была уверена, что Алекс меня не убьет. По крайней мере, пока.
– Ты Искатель, как и твой отец. Но твой дар пока ограничен. Неодушевленные предметы. Со временем, ты могла бы стать лучшим поисковиком.
– Меня это не интересует.
– Подумай, сколько пользы ты могла бы принести.
– Хочешь, чтобы я для тебя что-то нашла? Что-то ценное? – в моем голосе отчетливо звучало презрение. Как еще относится к человеку, который хочет меня использовать.
– Я говорю сейчас не о деньгах. Каждый день в мире исчезают тысячи людей. И не всех их них находят. Точнее, большинство исчезают бесследно.
– Чего ты хочешь от меня?
– Я Искатель. Я работаю с живыми. Могу почувствовать человека при определенных обстоятельствах достаточно далеко от места исчезновения. Но есть и другие. Те, кто не выжил. Знаю, что многие экстрасенсы и медиумы способны ощущать мертвых. Но не всегда. И их точность оставляет желать лучшего. Но ты другое дело.
– Я не чувствую мертвых, если ты об этом, - запротестовала я, невольно побледнев от страха. Он не знает про больницу и то, что я почувствовала и увидела! Просто не может знать. Для него пока что я Искатель, как мой папа.
– Ты чувствуешь неживую материю. Неодушевленные предметы. Как и твой отец. Лучше всего у него получалось работать с камнями. Он говорил, что в них есть жизнь, особая аура, которая притягивает его, ведет в нужное место. Так было со Странником. Тогда они допустили ошибку – в группу, которую послали найти камень, попал человек, которому не следовало доверять подобное задание. Он создал много проблем. В группе произошел раскол. И прежде, чем Контора догадалась об угрозе, все было кончено. Камень исчез вместе с одним из сотрудников, твой отец подался в бега. Мы предвидим трудности, связанные с осуществлением нашей затеи, но редко думаем о тех, что коренятся в нас самих[1]. Недальновидность… Возможно, именно это повлияло на дальнейший ход событий. Твой отец не скрывался бы всю жизнь, а Пахомов не погиб от рук малолетних отморозков. Все могло бы быть иначе! Но Контора теперь другая. Сменилось руководство. Мы не заставляем работать на нас, а предлагаем выгодное сотрудничество на благо всех.
Я лишь напряженно улыбнулась и уставилась на Алекса невидящим взглядом. Возможно, я слишком мало знаю о Конторе. Но то, что знаю, хватило на кое-какие выводы. Работать на Контору это все равно, что подписать контракт с Дьяволом. Выгодный, до поры до времени, но цена неизменна: твоя жизнь и душа.
– Ты предлагаешь мне работать на тебя?
– Не на меня, а вместе! Я лишь маленькое звено в этой цепи. Если бы ни Контора, я бы так и остался мелким хулиганом и единственное, что бы меня ждало однажды, это тюремный срок. Они дали мне шанс на новую жизнь.
Он помедлил, давая мне время переварить все сказанное им. Я молчала, демонстрируя на лице полное спокойствие. Не было странно видеть Алекса таким серьезным. До сих пор я знала его насмешливым и циничным. Но сейчас передо мной был совершенно другой человек. Какой из них двоих настоящий?
– Я знаю о тебе все. Ты всегда была особенная. Но как много людей понимали твой уникальный дар? Три месяца в клинике для душевнобольных могли тебя уничтожить. Но ты сильная. Ты выжила, несмотря на отношение собственной матери и окружающих людей.
Это был удар – неожиданный и болезненный. Меня била дрожь, когда он заговорил о клинике. Столько лет я пыталась все забыть, выбросить из головы, и вот снова… Мне показалось, что я опять слышу гулкие шаги по коридору, чувствую тошнотворный запах лекарств, ощущаю на своих запястьях грубые ремни. И мой собственный шепот в равнодушную пустоту, пытающийся заглушить все остальные звуки: «я не сумасшедшая!».
– Это в прошлом, - поспешила я его прервать.