Если я не вернусь, король решит, что избавился от меня. Тем или иным способом. Опасность разоблачения для него исчезнет, и он быстро забудет о моём существовании. Преследовать, по крайней мере, точно перестанет… Но выходить ради этого замуж за первого встречного я была как-то не готова.
Пришлось выкручиваться:
— Я бы с радостью, но королевской прислуге нужно прежде получить разрешение на брак.
— Так попроси. А я у ворот подожду. Как договоришься — выходи. Домой поедем.
— Не всё так просто. Абы за кого меня не отдадут. Его кандидатуру сначала одобрить должны. В моём случае — королева. Лично. Она же меня из дома забрала, от семьи. Родителей заменила. А к ней не всегда обратиться можно.
Боже, какую чушь я несла!.. А мужик ничего, верил.
— Стало быть, тебе теперь до самой старости в девках ходить?
— Необязательно. У короля ведь тоже слуги есть. Возможно, за одного из них меня и посватают.
— Да, невесело как-то… — мы притормозили у ворот. — Ну, удачи тебе, коли так. Если что, ты знаешь, где меня найти.
Я не знала. Не запомнила. Не до того как-то было. Но согласно кивнула.
Всё равно не пригодится.
3
Несмотря на очевидное разочарование от отказа, сразу мужик не уехал. Выдал мне кусок мешковины, чтобы я могла хоть как-то прикрыться, и проехал немного вперёд, припарковавшись параллельно забору. Его пристальный взгляд жёг мне спину, дерюга нещадно кололась сквозь тонкую ткань, но я упрямо игнорировала все неудобства. Потому что не была уверена, что стража на воротах вообще меня пропустит. Особенно в одной рубашке. А так имелся мизерный шанс их на это уговорить… И путь к отступлению, если план всё-таки не удастся воплотить в жизнь.
— Явилась, не запылилась! — навстречу выступил один из стражников, недвусмысленно преградив мне дорогу.
Второй согласно пристроился рядом.
Я остановилась, не дойдя до них буквально пару метров.
— Пустите, а, — произнесла, не дожидаясь, пока они меня прогонят. — Я опаздываю.
— Ты совсем обнаглела? Возвращаешься под утро, да ещё и в таком виде. Твой любовник что, не смог тебе какое-нибудь платье выделить, коли прошлое не устояло перед его напором?
Отреагировать можно было по-разному: смутиться, начать оправдываться или ругаться… Но я видела, что стражник придирается не всерьёз. Просто забавляется.
Скучно же стоять круглые сутки без дела. А тут такое развлечение. Грех его упускать. И в другой ситуации я бы непременно ему подыграла. Вот только после бессонной ночи, насыщенной не самыми приятными событиями, у меня не было ни сил, ни желания притворяться.
Не проколоться днём было гораздо важнее. А пока можно побыть собой.
— А обойтись без грязных намёков никак нельзя? — устало осведомилась я. — У меня не то настроение, чтобы упражняться в колкостях.
— А что так? После бурной ночи у тебя на лице должна улыбка сиять, а ты какая-то понурая. Что, оплошала? Или он удовлетворить не смог? Так давай я тебя уважу — у меня с этим проблем нет!
— А у меня нет времени.
— Да ладно тебе! Самое большее — завтрак пропустишь. Зато мигом повеселеешь, обещаю.
— Послушайте. Мне сейчас правда не до шуток. Честно. Просто пустите и всё.
Тут второй стражник, во время нашей перепалки внимательно за мной наблюдавший, без лишних слов отстранился, открыв мне вход на территорию дворца. Однако первый отступать не собирался и тотчас занял его место:
— А что нам за это будет?.. Я не прочь провести с тобой пару сладких ночей… Может, подумаешь на досуге?
— Хватит, — внезапно вмешался второй стражник. — Оставь её в покое. Беда с ней приключилась, не видишь, что ли?
Первый проследил за взглядом товарища, увидел бурые пятна на сорочке и сразу поменялся в лице, подтвердив мои предположения касательно истинной причины задержки.
— Что с тобой произошло? — совсем другим, обеспокоенным и участливым тоном спросил он. — Тебя кто-то обидел?
— Да подкараулили двое в переулке, оглушили и ограбили. Даже платье забрали, — соврала я.
— Кто? Ты успела их разглядеть?
Я покачала головой:
— Оборванцы какие-то.
— А этот? — стражник кивнул на телегу с мужиком.
— Нет, он тут ни при чём. Он всего лишь меня подвёз. Если бы не он, я б, наверное, так в канаве и померла… Вы только не говорите никому, ладно? Не хочу, чтобы обо мне по углам шептались.