Я облегчённо выдохнула.
Вроде пронесло. Но надолго ли? Как быстро моя соседка догадается, что её подруга слишком сильно изменилась за столь короткий срок и заподозрит неладное? Второй раз так легко я не отделаюсь…
При подобном раскладе спонтанное замужество уже не казалось плохой идеей. Но всё равно хотелось бы обойтись без него. И я собиралась хорошенько поразмыслить над этим вопросом… Едва голова перестанет напоминать чугунную. Однако судьба сложилась иначе.
— Что это с тобой сегодня? — строго осведомилась королева, когда я принесла ей завтрак.
Я осторожно обернулась, не выпуская подноса из рук:
— Со мной, госпожа?
Хотя больше она ни к кому обращаться не могла: фрейлины, что помогали ей в этот момент одеваться, все имели благородное происхождение. И она никогда им не «тыкала».
— Да, с тобой. Ты очень странно передвигаешься. И посуда звенит громче обычного.
— Простите за беспокойство, госпожа. Я просто немного не выспалась.
Фрейлины захихикали, из чего следовал вывод, что стражники не сдержали обещания. Или кто-то другой растрепал всему дворцу о моём триумфальном возвращении… Но стоило королеве лишь неодобрительно шевельнуть пальцами, как все неуставные перешёптывания тотчас прекратились.
Девушки вернулись к своему занятию, а королева — к разговору.
— Полагаю, плохо спала ты из-за синяка в поллица? — уточнила она.
Я никого синяка у себя не видела, да и соседка ни о чём подобном не упоминала, а дискомфорта я не чувствовала, потому что рана на затылке перетягивала на себя всё внимание. Но от греха подальше всё-таки подтвердила:
— Да, госпожа. Я с лестницы вчера неудачно упала. Оступилась.
— А больше ты, случайно, ничем при этом не ударилась? — с каким-то намёком спросила королева.
Мне он показался не совсем приличным, и я поспешила откреститься. Хотя фрейлины даже не улыбнулись.
— Нет, госпожа. Только головой.
— Хорошо.
По логике на этом она должна была оставить меня в покое. И я уже собралась продолжить свой тернистый путь к столику, как королева добавила:
— Как закончишь с сервировкой, иди к себе. На остаток дня я освобождаю тебя от работы. Не нравится мне твоя неуверенная походка. Но не смей никуда отлучаться! Чуть позже я пришлю к тебе лекаря. Пусть он тебя осмотрит. Травмы головы очень опасны.
Мне ничего не оставалось, кроме как согнуться в глубоком поклоне, чудом удержав равновесие:
— Благодарю, госпожа.
И лишь повернувшись к ней спиной, я позволила себе беззвучно выругаться.
Только этого мне не хватало!
Я не знала, чем вызван столько пристальный интерес королевы к моей персоне, но не ждала от него ничего хорошего. Нутром чуяла подвох, хотя никак не могла определить, в чём именно он заключается.
Даже если до королевы и дошли слухи о моём утреннем наряде, убедиться в их правдивости при помощи лекаря она не могла. Единственное, что полезного мог определить этот эскулап: невинная перед ним девица или распутица. И пускай в честности настоящей Милии я была уверена — испуг моей соседки был красноречивее любых слов — сути проблемы это не меняло.
Выгнать меня из дворца за недостойное поведение королева могла без всяких проверок. Как и оставить. И её вряд ли тревожило мнение окружающих обо мне. А значит, причина крылась в другом… Но в чём⁈ Неужели в простом любопытстве?
Этим вопросом я задавалась несколько часов. Крутила его и так и эдак, плевав на трещащую по швам голову, металась по каморке из угла в угол, в надежде простимулировать работу мысли, однако к однозначному выводу так и не пришла. А потом в дверь деликатно постучали, прервав полёт моей поистине безграничной фантазии.
За порогом стоял обещанный лекарь: сухонький благообразный старичок с мягким кожаным чемоданчиком в одной руке и клюкой — в другой. Но он стоял там не один! За ним собралась целая свита — наверное, половина королевского дворца во главе с самой королевой.
С трудом подавив искушение захлопнуть дверь, я посторонилась, пропуская гостей внутрь. Свита осталась в коридоре, но так плотно столпилась у входа, опасаясь упустить хоть слово, что в каморке сразу стало нечем дышать. Чему лекарь не придал никакого значения.
Поставив сумку на единственную табуретку, он прислонил к ней палку и приступил к осмотру. Коснулся скулы, посмотрел мне в глаза, поводил перед лицом свечкой, оценивая реакцию зрачков, заглянул в уши и взялся за голову, явно планируя покрутить её из стороны в сторону… Но угодил пальцами прямо в рану на затылке — и я не сумела сдержать вскрик.