Первый раз я очнулась, когда меня сняли с седла и куда-то понесли. Висеть на чужом плече было немногим удобнее, чем на лошади: руки с ногами мне предусмотрительно зафиксировали, зато голова свободно болталась из стороны в сторону, усиливая и без того невыносимую тошноту. Поэтому, когда меня грубо сгрузили прямо на пол, не озаботившись даже что-нибудь подстелить, я провалилась обратно в беспамятство, так ничего и не разглядев.
Второй раз оказался удачнее. На улице было ещё темно, но, судя по ощущениям, прошло не меньше четырёх часов. Голова по-прежнему раскалывалась, перед глазами всё плыло, зато тошнота отступила, и после некоторых усилий я смогла кое-как оглядеться. Впрочем, особо это не помогло.
В комнате тоже царил полумрак, едва разгоняемый единственной свечой. Она стояла на столе, и в её скудном свете двое моих похитителей увлечённо шлёпали замызганными картами, изредка перебрасываясь короткими репликами. Я же лежала у противоположной стены, связанная по рукам и ногам. Для полноты картины мне только кляпа не хватало, но я и без него не планировала шуметь.
Тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, попыталась высвободиться, однако надо мной явно поработал профессионал: сколько я ни старалась, верёвка не поддавалась, а как будто наоборот, лишь сильнее затягивалась. К тому же, как выяснилось, одним витком она плотно обхватывала шею и после очередного рывка так сильно сдавила мне горло, что я с трудом сдержала рвущийся наружу кашель, чудом не задохнувшись в процессе.
Пришлось взять паузу на раздумья.
А мужчины тем временем завершили очередную партию, и проигравший, выдав несколько крепких словечек, вдруг решительно отодвинул стул.
— Пойду проверю нашу пленницу. Может, очнулась уже.
Я торопливо притворилась спящей.
— А тебе-то какая разница? — лениво осведомился победитель. Судя по звуку — собрав брошенную колоду и принявшись ловко её тасовать. — Она всё равно никуда не денется. Вот пущай и валяется себе в углу до утра. А мы пока ещё поиграем.
— Надоело.
— Ну давай на деньги.
— Нет, — отрезал склонившийся надо мной похититель. — Ты всё равно выиграешь.
И начал неспешно меня развязывать.
— Эй-эй-эй! Ты что делаешь⁈ — мигом насторожится второй.
— А сам не видишь? Развлечься хочу. Что она тут без дела лежит?
— Верни путы на место. Нам было велено только продержать её до рассвета и отпустить. Ничего больше.
— Но и трогать её нам никто не запрещал. Так почему бы не провести это время с пользой? С неё не убудет. Заодно научим её правильно телом торговать. Пригодится.
— Оставь её в покое.
— Ты её защищаешь? Сам на неё глаз положил? Так я поделюсь.
— Меня полутрупы не интересуют.
— Зато меня её состояние полностью устраивает. Меньше сопротивляться будет. А там, может, и очнётся в процессе. Тогда ты и присоединишься. Так что вместо споров лучше освободи стол. А то в этой халупе даже кровати нормальной нет.
Перспективы вырисовывались безрадужные. И пускай как такового насилия я не боялась — в какие только ролевые игры мы с покойным мужем ни практиковали! — сдаваться без боя не собиралась. Покорно дождалась, пока похититель развяжет последний узел, и обеими ногами со всей дури врезала ему в куда-то в корпус. Вслепую, потому что прицелиться не было возможности, но мужчина отлетел примерно на метр, с грохотом упав на спину. А я вскочила и бросилась к выходу. Но на полпути другой похититель схватил меня за подол, резко дёрнув назад. Ткань затрещала по швам, шнуровка спереди разошлась, грудь вывалилась, прикрытая тонкой исподней рубашкой… Однако я стыдливостью не отличалась и, вместо того чтобы испуганно прикрыться, вытащила руки из рукавов, подавшись ещё сильнее вперёд. Мужчина при этом продолжил тянуть на себя, и мы повалились. Я на это не рассчитывала, но быстро сориентировалась и змеёй выползла из платья с нижними юбками, вновь припустив к двери. Впрочем, далеко снова не убежала.
К этому моменту первый похититель уже оправился от шока и внезапно вырос у меня на пути, широко расставив руки. Будто паук. Я затормозила, не угодив в его сети, и заозиралась в поисках спасения.