Так показалось, когда он произнес:
— Атлас, — её имя наконец заставило меня обратить на него взгляд, и в кои-то веки я не обнаружил привычного безразличия. Нет, этот ублюдок выглядел так, будто только что увидел призрака. — Она вернулась.
Я посмотрел через панорамное окно на стойку регистрации, где она снова стояла с Тьюсдей, которая показывала что-то на своем компьютере. Поскольку стойка была П-образной — одна из двух самых длинных сторон выходила в зал ожидания и к двойным дверям, ведущим к парковщикам, а другая — к окну, выходящему в мастерскую, — это позволяло им иметь собственное рабочее пространство.
В данный момент Атлас находилась на стороне Тьюсдей, обращенной к двойным дверям, так что мне открывался беспрепятственный вид на её задницу. Она была круглой, упругой и подпрыгивала при ходьбе, как раз то, что мне нравилось.
Мой член предательски дернулся в штанах, и, если бы Голден и его третий глаз не стояли рядом со мной и не следили за каждым моим движением, я бы сжал его в кулак.
Когда Атлас закончит обучение, она будет стоять лицом к мастерской, и я смогу смотреть на её милое личико весь проклятый день. Моё место находилось в конце центрального прохода, ближе всего к окну, так что ничто не закрывало бы мне вид на неё и наоборот.
Как раз то, что мне, черт возьми, не нужно.
— Так, значит, она вернулась, — я притворился бесстрастным, продолжая любоваться изгибом задницы Атлас. Мне хотелось впиться в неё зубами. В голове заиграла песня Ginuwine «In Those Jeans», и я облизнул губы, как гребаный мерзавец. — А что насчет этого?
Я оторвал взгляд от девушки, чтобы посмотреть на Голдена, но он ушел так же тихо, как и появился.
Стиснув зубы от досады, я выкинул из головы неуступчивую Атлас с её заносчивой киской и загадочного Голдена с его бесконечными странностями, чтобы сосредоточиться на задаче, которую действительно можно было решить.
Пять
Это было не что иное, как чудо, когда я закончила свою первую смену в целости и сохранности, что было лучшим, на что я могла надеяться после такого утра. Я посчитала свои успехи и смирилась с потерями. Я зарабатывала деньги и познакомилась со всеми Королями, кроме одного.
Джорена.
Во время экскурсии с Тьюсдей, он сказал, что занят по другую сторону двери своего запертого кабинета, так что я не успела его увидеть.
После того как я едва пережила Роуди, меня это более чем устраивало.
Остаток дня мне даже удавалось избегать Роуди. Временами, клянусь, я ощущала, как он наблюдает за мной через окно, но всякий раз, когда мне хватало смелости попытаться поймать его, я видела, что он сосредоточен на своей работе.
Я не допускала мысли о том, что это было лишь желанием.
Мне было любопытно, когда Роуди был просто незнакомцем на фотографии. Кусочек головоломки, который я ещё не успела сложить. Теперь, когда я встретила его, этот постоянный зуд под кожей от желания быть рядом с ним был опасно близок к одержимости. Я бы встревожилась, но уже давно знала, что склонна к саморазрушению.
Раньше мама безмолвно размышляла о том, что может вывести меня из равновесия в следующий раз. Раньше я ненавидела её постоянное беспокойство. Сейчас же мне хотелось, чтобы она заботилась хотя бы на малую толику больше, чем раньше.
Каждый раз, когда я пыталась оправдать её внезапную замкнутость горем, то вспоминала нашу последнюю ссору. Её последние слова эхом отдавались среди обломков всего, что я знала.
Я знаю тебя, Атлас, и в этом вся проблема. Думаю, этого будет достаточно.
Только после того, как пришло письмо без обратного адреса с предложением начать жизнь заново, я смирилась с тем, что моя мама тоже умерла. Единственная разница заключалась в том, что её сердце продолжало биться, независимо от того, как часто я слышала, как она умоляла его остановиться.
— Хорошо поработала сегодня, Атлас, — похвалила Тьюсдей. — Увидимся завтра.
Я помахала Тьюсдей и Уиллу — одному из техников, идущему рядом с ней, — когда они направились к стоянке для сотрудников за зданием.
Я направилась в противоположную сторону, к улице, где была припаркована моя машина. Завтра предстояло работать с раннего утра, но, к счастью, в субботу мастерская открыта только с девяти до полудня, так что смена будет очень короткой.
Неоново-зеленая рекламная листовка и розовая квитанция за неправильную парковку ждали меня на лобовом стекле, когда я подошла к своей машине. Скомкав бумажку, я выбросила её, зная, что завтра найду другую. Пока что мне нужно было держаться в тени, поэтому о парковке у мастерской не могло быть и речи.