Я пренебрежительно щелкнула пальцами.
— Что ж, идите садитесь где-нибудь в другом месте.
Рок удивленно моргнул, что я осмелилась приказать им, и я могла бы поклясться, что на чувственных изгибах губ Голдена промелькнула ухмылка.
Они оба остались на месте.
— Зачем нам это делать? — отозвался Рок. — Это наш стол. Ты уйдешь.
Но ты только что сказал…
Рок ухмылялся, его миндалевидные глаза практически светились, и я решила не доставлять ему удовольствия. Закатив глаза, я сорвала обертку с соломинки и опустила её в бокал, а затем сделала долгий глоток, чтобы собраться с мыслями.
— Эй, выглядишь знакомо. Кто ты?
Поперхнувшись холодной водой, я несколько секунд откашливалась, пока они смотрели на меня как на чудачку. Похоже, моя реакция была довольно необычной.
— Ты их не знаешь, — прохрипела я.
— Ты не знаешь, кого я знаю. Отвечай на вопрос.
— Нет.
Глупо для моего дела, но необходимо для моего эго.
Я не собиралась становиться в очередь, чтобы на меня наступали мужчины, у которых и так было слишком много власти. Неважно, что я отбросила нужную мне вакансию только для того, чтобы доказать свою правоту. Я найду другой путь. Такой, который не сделает меня ещё одним преклоняющимся и угодливым субъектом.
Мама всегда говорила, что моё упрямство станет моей погибелью.
Я не общалась с ней с тех пор, как ушла из дома. Я даже не сказала ей, куда еду и надолго ли. Знала, что ей всё равно. Она была погружена в такой густой туман горя, что я понимала: пройдут недели, прежде чем она заметит моё отсутствие.
Так же как я была уверена, что папа будет разочарован тем, что я сбежала.
Чувство вины разъедало мою душу, и я сделала ещё один глоток воды, чтобы смыть горький привкус.
— Хорошо, — объявила Таниша. — Бычьи хвосты, макароны с сыром, батат и лимонад, — она поставила перед Голденом первую дымящуюся тарелку, и у меня потекли слюнки. — И рис с горохом, креветки джерк, капуста и кола, — Рок стащил с тарелки кусок овоща, прежде чем она успела поставить её на стол. — Я могу принести вам что-нибудь ещё?
— Да, — проговорил Рок с набитым ртом. Я вздрогнула, когда он посмотрел на официантку. — Принеси ей все, что она захочет, — он кивнул в мою сторону, глядя на неё. — Это тоже за счет заведения.
Таниша сделала паузу, словно хотела возразить, но, когда Рок просто отвернулся, чтобы ответить на звонок, она вздохнула и повернулась ко мне.
— Что бы ты хотела?
Почувствовав, как заурчал мой желудок, я решила не мешать своей гордости получить бесплатную еду.
— Мне, пожалуйста, сэндвич с курицей джерк и картофель фри.
— Сейчас принесу, — сказала она, прежде чем сверкнуть фальшивой улыбкой в тот самый момент, когда Рок закончил свой разговор. — Итак, что ты делаешь на…
— Да, мы в порядке, — оборвал он её, набирая текст на своем мобильном. — Нам больше ничего не нужно.
Таниша напоминала умирающую рыбу, но Рок не замечал этого, полностью сосредоточившись на своем телефоне. Официантка постояла ещё секунду, а затем медленно пошла прочь. Как только она ушла, Голден нагнулся, чтобы прошептать Року на ухо.
Значит, он всё-таки разговаривает.
Я почти завороженно следила за движением его губ. Рот у него был греховный, жаль только, что пользовался он им нечасто.
Или, может быть, он нашел лучшие способы использовать его.
Прежде чем я успела решить, был ли поворот моих мыслей странным или нет, Рок начал смеяться.
— Наверное, ты прав, братишка.
Я нахмурилась. Почему Рок смотрел на меня, когда говорил это? О, черт. Они говорили обо мне, не так ли?
— Мой мальчик сказал, что ты, возможно, не захочешь есть эту еду, когда её принесут. Таня, наверное, плюнет в неё.
— Таниша.
— Что? — брови Рока вскинулись в замешательстве.
— Имя официантки. Таниша.
Он отмахнулся от меня.
— Всё равно, что я скажу. Так откуда ты?
Я растерянно моргнула от того, как быстро он сменил тему, прежде чем ответить вопросом на вопрос:
— Почему?
— Ах, ты чертова грубиянка, в курсе? — он нахмурился, все следы юмора и доброжелательности исчезли, когда он уставился на меня. — Я хочу знать, потому что Голден сказал, что видел, как ты обшаривала наше предприятие, как будто федерал или что-то в этом роде.
Мгновение спустя я замерла, почувствовав, как что-то холодное и твердое прижалось к моему колену.
— И, если тебе интересно, это дерьмо не риторическое. Я прострелю твою гребаную коленную чашечку, если мне не понравится твой ответ.