Я прочистила горло, заставляя свой голос дрожать, прежде чем позволила себе заговорить.
— Я должна поверить, что ты застрелишь меня на глазах у всех этих людей?
— Почему бы и нет? Им платят за то, чтобы они не видели дерьма, а у меня руки чешутся использовать ту мясорубку, которую они поставили в подсобке.
Суровый взгляд его глаз дал понять, что он не собирается шутить.
— Откуда я родом, не имеет значения, поскольку я никогда не вернусь. И к твоему сведению… — я уставилась на Голдена, который ковырялся в еде, словно уже потерял к ней интерес. — Я не следила за тобой, — солгала я. — Мне нужна была работа, и я увидела, что вы ищете сотрудников, — я сделала паузу, ожидая хоть какого-то признака того, что он мне поверил. Когда таковых не последовало, я добавила: — Могу это доказать.
Я потянулась в задний карман и вытащила доказательство, не обращая внимания на пистолет, который Рок направил на меня. Развернув заявление, я хлопнула им по столу, а затем подтолкнула к нему.
Рок лишь взглянул на него, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.
— Оно не заполнено.
Я махнула рукой на стол и ресторан в ответ.
— Я как раз собиралась это сделать, когда вы двое последовали за мной сюда, будто параноики.
Следующие несколько мгновений были самыми долгими в моей жизни, пока я ждала решения Рока, пристрелит ли он меня и размолотит на мелкие кусочки. А может быть, он проявит жестокость и превратит меня в фарш, пока я ещё буду жива. Не уверена, что из меня получилось бы потрясающее рагу.
— О, хорошо, — сказал он, шокировав меня, а затем откинулся на спинку стула и как ни в чем не бывало убрал пистолет обратно за пояс.
Я едва успела осознать, что он не собирается меня убивать или калечить, как появилась официантка с едой.
Я бросила взгляд на подозрительно выглядящее мясо, зажатое между булочками бриошь, и отодвинула тарелку. Рок гоготнул, увидев мой вздернутый нос, и снова стал ухмыляться и выглядеть более вменяемым.
— Это курица, малышка, обещаю тебе. А насчет того, что Таня плюнула тебе в еду, я пошутил. У неё камни вместо мозгов, но она не самоубийца.
С суровым видом он пододвинул ко мне тарелку. После секундного раздумья я подняла сэндвич и понюхала его, прежде чем неохотно откусить.
Как только жирный кусок коснулся моих вкусовых рецепторов, я принялась с аппетитом поглощать сэндвич.
— Ты сказала, что никогда не вернешься туда, откуда приехала, — сказал Рок после нескольких минут наблюдения за тем, как я ем. — Почему?
— А разве это имеет значение? — спросила я, проглотив содержимое своего рта.
Наклонившись вперед, Рок уперся своими татуированными предплечьями с толстыми венами в стол. Я проглотила еду под его пристальным взглядом, но не позволила себе отвести глаза.
— Ты сказала, что нуждаешься в работе, верно? Тогда это имеет значение, так что считай это собеседованием. Итак, малышка? — на мой ответный взлет бровей он ответил: — Тебе лучше произвести на меня впечатление, потому что другого не получишь.
Мой взгляд метнулся к Голдену, который смотрел на меня, молча ожидая моего рассказа.
Я откинулась на спинку сидения и отвернулась к окну, когда почувствовала, как меня захлестнула знакомая волна боли. Не нужно было, чтобы Рок или Голден увидели это и пожалели меня. Мне не нужна была их жалость. Мне нужны были ответы.
Мне нужно было знать, почему какая-то невидимая рука направила меня в их сторону в самый неподходящий момент в моей жизни.
Если присмотреться, то можно было увидеть отражение моей жизни — моей лжи — в стекле, заляпанном пальцами. Впервые за несколько недель я не отгоняла мысли об отце. Он был лучшим отцом, о котором только могла мечтать девушка, и я не понимала этого, пока не стало слишком поздно, чтобы сказать ему об этом. Из-за лжи родителей я не знала, как мне повезло.
— Я никогда не вернусь, потому что в Осеоле для меня ничего не осталось, — отвернувшись от окна, я встретила их взгляды. — Мой отец умер.
Два
— Кто впустил сюда эту суку?
Я закручивал крышку масляного бака на синей «Акуре» клиента, когда поднял глаза и увидел, что рядом со мной стоит человек, которого я ожидал увидеть в последнюю очередь.
Из колонок мастерской доносилась песня Nipsey «Mr. Untouchable», но мой голос все равно перекрывал музыку. Я наблюдал, как техники — Тони, Шон, Айзек и Уилл — смотрят друг на друга, а затем на меня. Они уже знали, в каком настроении я буду.