Пам с горечью засмеялась.
– Чернокожий парень хотел продать тебе наркотики в Бронксе? Знаешь что? Поезжай в Западную Виргинию, там их продать тебе попытается какой-нибудь белый парень.
Билли не слушал.
– О Гитлере велся спор: действительно ли он ненавидел евреев, педиков, цыган и хотел, уничтожив их, сделать мир лучше? Или же они были ему безразличны, но он считал, что немцы их ненавидят, и воспользовался этой ненавистью и страхом, чтобы захватить власть?
– Ты видишь в Гитлере образец для подражания?
– Есть и худшие образцы.
– Вот как? Билли, что тебе нужно? Ты действительно веришь в Принцип кожи или используешь его для власти, для себя, для самолюбия?
– Разве не ясно? – Он хохотнул. – Ты достаточно умна, Пам.
Она промолчала, и Билли стер с ее щек слезы боли. И Пам поняла ответ. С ней что-то произошло, ударило, как его кулак. Она вспомнила о блоге, который они вели вместе с Сетом, и прошептала:
– А как же наш блог? Он противоположность всему, что ты говоришь. Зачем… зачем ты создал этот блог?
– Как ты думаешь? Каждый, кто отправляет благоприятный отзыв, попадает в наш список. Сторонники абортов, сторонники талонов на питание, сторонники иммиграционной реформы. Их судный день близится.
Что-то отправили на этот сайт около пятнадцати тысяч человек. Что их ждет? Он будет выслеживать их и убивать? Поджигать их дома или квартиры?
Билли отложил тату-пистолет и смазал вазелином наколку на ее бедрах. Потом улыбнулся и произнес:
– Посмотри. Что скажешь?
Читая сверху вниз, Пам увидела у себя на бедрах два слова.
ПАМ
УИ
Черт взьми, что он сделал? Что имел в виду?
Билли спустил свои джинсы, и она увидела наколки на его бедрах, сделанные тем же шрифтом.
ЕЛА
ЛЬЯМ
Вместе они читались:
ПАМ ЕЛА
УИ ЛЬЯМ
– Мы называем их разделителями. Любовники выкалывают на теле друг друга части своих имен. Их можно прочесть, только когда она вместе. Это мы, понимаешь? Порознь нам чего-то не хватает. Вместе мы одно целое. – На его землистом лице промелькнуло подобие улыбки.
– Любовники? – прошептала Пам и посмотрела на его наколки – они были сделаны несколько лет назад.
Он внимательно посмотрел на ее смущенное лицо. Натянул свои, потом ее джинсы, застегнул молнии и пуговицы.
– Я знал, что когда-нибудь верну тебя. – Билли указал на места наколок. – «Памела». «Уильям». Хорошая деталь, тебе не кажется? Наши имена будут полными, когда мы ляжем вместе, чтобы зачать наших детей. – Он заметил на ее лице испуг.
– Почему у тебя такой вид? – Билли словно обращался к дочери, расстроенной неудачным днем в школе.
– Я любила тебя! – выкрикнула она.
– Нет, ты любила кого-то, представлявшего собой часть раковой опухоли этой страны. – Взгляд его смягчился, и он зашептал: – А как же я, Пам? Женщина, которую я любил всю жизнь, оказалась врагом. Они отвратили от меня твой разум, твое сердце.
– Никто меня не менял. Я никогда не разделяла веры моей матери. Твоей веры.
Билли погладил ее по голове, улыбнулся и негромко заговорил:
– Тебе устроили промывание мозгов. Понимаю. Я исправлю тебя, милая. Верну в лоно церкви. А теперь давай собираться.
– Хорошо, хорошо.
Он поднял ее на ноги. Пам повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Знаешь, Билли… – мягко начала она.
– Что? – Он как будто с удовольствием увидел ее улыбку.
– Тебе следовало проверить мои карманы. – Пам выбросила правую руку к его лицу, крепко, как только могла, держа выдвижной нож, которым разрезала клейкую ленту. Этот нож она постоянно носила в набедренном кармане после тех ужасных дней в Ларчвуде.
Лезвие прошлось по щеке и губам Билли. Но не с чавкающим звуком, как в кино. Это было беззвучное рассечение плоти.
Когда он взвыл и, схватившись за лицо, отвернулся, Пам перепрыгнула через журнальный столик и бросилась к входной двери с криком:
– Это модификация тебе, идиот.
Глава 72
Руки Пам были сколькими от крови Билли, но она распахнула дверь и, спотыкаясь, выскочила в коридор. Она выбежит на улицу и начнет кричать изо всех сил. Пусть в доме некому услышать ее просьбы о помощи, но ведь вокруг много соседей.
Десять футов, пять футов… Есть! Она сейчас…
Но тут его пальцы схватили ее за щиколотки, и она с криком упала на пол вестибюля. Голова ее ударилась о доски, нож вылетел из руки. Пам изогнулась, повернулась лицом к Билли и принялась яростно пинаться, метя ему в пах.