– Как ты себя чувствуешь? – спросил Райм.
– Прихожу в себя, – мрачно ответила молодая женщина.
Райм больше не мог думать о ней как о девочке. Ему рассказали, как она сражалась с Иксом, и он гордился ею.
Почему-то Пам все время потирала кулаками переднюю сторону бедер. Это напомнило ему, как Амелия Сакс иногда машинально трогала собственное тело. Заметив его взгляд, Пам объяснила:
– Он сделал мне татуировку. Но не ядом. Это обычная татуировка. Раньше он выколол у себя на ногах части своего и моего имени, а теперь остальные части у меня.
Райм вспомнил, что Т.Т. Гордон назвал их «разделителями», которые любовники выкалывают друг другу.
– Я… – Она сглотнула. – Я испытываю гадливость.
– Я знаю человека, который может их удалить. У меня есть его телефон.
Если Т.Т. Гордон умел делать наколки, то наверняка умел и удалять их.
Пам кивнула и снова машинально принялась тереть бедра.
– Он говорил ужасные вещи. Похоже, планировал стать новым Гитлером. Собирался убить дядю с тетей и создать свое собственное движение. Знаешь, моя мать была далеко не так умна. Она болтала, болтала, и ее слова не воспринимались всерьез. Но Билли был на голову выше. Он учился в колледже. Хотел организовать школы и внушать детям свои взгляды. Говорил о Принципе кожи. Я видела, что он помешан на нем. Настоящий расизм.
– Принцип кожи, – задумчиво произнес Райм.
Это совпадало с манифестом, который террористы хотели оставить на месте отравления воды. Ему вспомнились слова Терри Добинса:
«Если сможете выяснить, почему он так увлечен кожей, это будет ключом к пониманию всего дела…»
Пам продолжала:
– И он был одержим мыслями обо мне все эти годы. – Она рассказала о помолвке, о том, что Билли приехал в Нью-Йорк год назад, планируя нанести удар по городу и соблазнить ее. Ее затрясло.
– Хочешь сесть в машину? – спросил Райм, указав подбородком на автомобиль, который подогнал Том. Квартира Пам была опечатана для осмотра места преступления, а она явно замерзла: ее нос и глаза покраснели, кончики пальцев тоже.
– Нет, – ответила Пам, не задумываясь. Ей казалось спокойнее на солнечном свете, несмотря на холод. – Вы схватили их всех?
– Похоже, всех, кто был здесь, в Нью-Йорке, – ответил Райм. – Мэттью и Гарриет Стэнтонов, их сына Джошуа.
Поисковая группа нашла на теле Икса его подлинные документы. Уильям Хейвен, двадцати пяти лет. Тату-мастер, живший в городе Саут-Лейкс, штат Иллинойс.
Райм продолжал:
– Сейчас ведется работа со всеми их документами, записями, телефонами, компьютерами. Мы арестовали нескольких заговорщиков в южном Иллинойсе, но будут и еще аресты. Взрывные устройства, хоть и не были приведены в готовность, оказались настоящими: порох, детонаторы и пусковые схемы, включаемые по сотовому телефону. Тот, кто их изготовил, знал свое дело.
– Если это такая же подпольная группа, как та, в которой состояла моя мать, «Патриоты границы», к этому могут оказаться причастны десятки людей. Они всегда встречались поздно ночью, сидели на кухнях, пили кофе и строили свои гнусные, мелкие планы… Линкольн, – позвала Пам.
Он приподнял бровь.
– Как ты узнал? О Сете… чтобы отправить сюда полицию…
– Я не знал. Но заподозрил, когда мне пришло в голову: как Икс узнал о Тэ-Тэ Гордоне?
– О ком?
– О тату-мастере, которого вы с Сетом встретили у меня в лаборатории.
– А, о том человеке со странной бородой и пирсингами.
– Да. Билли ворвался в мастерскую, убил его сотрудника. Думаю, хотел убить Тэ-Тэ, но его там не оказалось. Возможно, он разузнал о Гордоне каким-то другим путем, но это объяснение было самым простым – он увидел Тэ-Тэ в моем таунхаусе.
Поскольку мы узнали, что целью этой группы являлся внутренний терроризм и что существовала давняя связь с тобой и с твоей матерью – через Собирателя Костей, – я подумал: не слишком ли много случайностей привело к появлению Сета в твоей жизни?
Конечно, у Икса была наколка в виде многоножки. У Сета как будто не было никаких: я видел его в майке с короткими рукавами. Как это объяснить? А потом я вспомнил о водостойких чернилах – красных – в одном из пакетов с уликами. Тэ-Тэ сказал нам, что некоторые татуировщики используют для нанесения контуров перья и смываемую краску. Может быть, Икс делал именно это – временную татуировку, чтобы ввести нас в заблуждение.
Пам кивнула.
– Да, совершенно верно. Он объяснил мне, что рисовал на руке многоножку, чтобы люди принимали его за кого-то другого. Потом смывал ее, когда играл роль Сета. Он сделал одному бездомному наколку многоножки и заплатил ему, чтобы он просверлил трубу. Сказал, что не поверил, будто в трубе перекрыли давление. Осторожничал.