Сакс занималась другой стороной дела, разыскивала тех, кто содействовал побегу Логана, – медиков, служителя городского морга и нескольких тюремных охранников. Райм понимал, что они пошли на огромный риск. Если откроется, что Логан жив, круг подозреваемых будет очень мал, и их наверняка установят. Но Райм знал: Часовщика не волновало, смогут ли они скрыть полученные от него взятки или представить достоверные алиби после того, как выписали ложные медицинские заключения и свидетельство о смерти. Нужно проявить смекалку, чтобы заработать несколько миллионов.
Кое-кто удрал из Нью-Йорка, но их отыщут, это только вопрос времени. Глупо пользоваться кредитной карточкой, когда ты в бегах. Принцип естественного отбора применим к преступникам точно так же, как к тритонам и обезьянам.
Райм вел часть расследования, хотя, как ни странно, бездоказательную. У криминалиста тоже был тщательно разработанный план. Возможно, из него ничего не выйдет, но Линкольн не мог упускать никаких возможностей.
Он посмотрел в окно, чтобы узнать погоду: опять тучи, белые и серые, – и стал думать: «Где ты? И что у тебя на уме? Зачем ты проник в Метрополитен-музей? И в какой части этого плана я нужен тебе живым?»
В проеме двери появился Том.
– Я разговаривал с Рейчел. Выезжаем через час?
– Хорошо.
Речь шла о поездке в медицинский центр. Лон Селлитто пришел в сознание. Несмотря на слабость, детектив оставался верен себе. Рейчел сообщила, что когда он очнулся, тут же посмотрел на свой живот и с улыбкой заявил: «Черт, должно быть, я потерял фунтов тридцать». И лишь потом спросил о деле Икса Пять-Одиннадцать.
Однако по поводу его исцеления оставалось еще много вопросов. Его лечили и будут продолжать лечить хелатирующими препаратами, которые связывают и дезактивируют яды. Легче поправляются пациенты, которые хронически подвергаются внешнему воздействию, такие как промышленные рабочие (или жертвы медленно отравляющих их супругов), но полное восстановление здоровья в случае острого отравления, как у Селлитто, проблематично. Врачи считали, что детективу предстоит еще долгое лечение. Были возможны невротические нарушения, проблемы с печенью и почками. Может быть, даже пожизненный паралич. Время покажет.
В гостиную вошла Амелия Сакс.
– Лон? – спросила она.
– Примерно через час выезжаем.
– Цветы возьмем?
– Я уже договаривался насчет цветов на этой неделе, – пробормотал Райм. – Больше не буду.
Зазвонил городской телефон. Сакс, взглянув на определитель, быстро сказала:
– Райм, наверно, ему становится хуже.
Он подкатил поближе.
– Да?
– Мистер Райм, это Джейсон? Джейсон Хезерли? – Вопросительные непонятно почему фразы звучали торопливо, голос звонившего приводил в недоумение. – Я…
– Я помню вас, мистер Хезерли. – Как мог Райм не помнить? Они разговаривали от силы неделю назад.
– В общем – не знаю, как это объяснить, – но то, что могло, по вашим словам, случиться, случилось.
Райм и Сакс улыбнулись друг другу.
– Они исчезли. Это невозможно, но это так. Вчера вечером, когда я уходил, сигнализация была включена. Утром, когда я пришел, она была включена. Ничто не тронуто. Все на своих местах. Все. Но они исчезли.
– Вот как.
«Они» – так возбужденный ювелир называл часы, которые Михаил Семенович Бронников полностью изготовил из кости.
Несмотря на слова, сказанные Часовщику, Райм не верил, что у него была какая-то связь с Собирателем Костей. Сказал он это лишь в качестве приманки. И чем легче всего заманить в ловушку человека, силой (и слабостью) которого были часы, как не редкостными часами?
Райм выяснил, что изготовленные Бронниковым часы – одни из немногих – находились в Лондоне, хоть и не продавались. Но он использовал все свое обаяние, чтобы убедить владельца передумать (точнее, обаяние и двадцать тысяч долларов), и потратил еще десять тысяч, чтобы по воздуху доставить эти часы в Нью-Йорк. Курьером был Рон Пуласки.
Райм позвонил Фреду Деллрэю и узнал, что есть торговец произведениями искусства, которого обвиняют в уклонении от уплаты налогов, Джейсон Хезерли. Деллрэй убедил прокурора снять несколько обвинений, если Хезерли согласится сотрудничать. Федералы хотели вернуть Часовщика в тюрьму не меньше, чем Райм и полицейское управление.
Хезерли согласился, часы были доставлены и выставлены в витрине его антикварного магазина – художественной галереи в Верхнем Ист-Сайде.
В разговоре с Часовщиком неделю назад Райм вспомнил Собирателя Костей, а потом небрежно завел речь о часах Бронникова, упомянув, что они находятся в одной из галерей на Манхэттене. Он старался не выдать своего интереса и надеялся, что это получилось у него лучше, чем у Рона Пуласки. Очевидно, получилось.