– К сожалению, да.
– «Америкэн игл», – произнесла она. – Старые машинки, менее надежные, чем новые. Одни из первых портативных.
– Так говорил и Тэ-Тэ.
Томсон кивнула.
– Он хороший человек. Вам повезло, что он помогает вам. Думаю, я тоже смогу помочь. Машинку здесь никто не покупал, но примерно неделю назад сюда пришел человек и купил иглы для «Америкэн игл». – Она подалась вперед, опершись о прилавок. Блестящее черное кольцо на правом указательном пальце оказалось наколотым. – Я не обратила на него особого внимания. Лет под тридцать или немного за тридцать. Белый. Был в темной шапочке, с шарфом вокруг шеи, почти закрывающим подбородок. В темных очках, хотя нужды в них не было: погода стояла такая же скверная, как и сегодня. Они казались хипстерскими. Но имитаторов здесь полно. Это тонкая граница между напускным и искренним.
Имитаторы. Разумно. Селлитто показал ей фоторобот.
Томсон пожала плечами.
– Возможно, это он. Я ведь не обратила на него особого внимания. Но одну вещь запомнила. Я не видела у него росписи или пирсинга. Большинство мастеров росписи основательно модифицированы.
– У него есть изображение на руке. Какое-то существо, похожее на дракона. Красное. Это что-то означает?
Женщина с изображением Кетуалькоатля на груди покачала головой.
– Нет. После той книги, того триллера многие захотели драконов. Подражатели. Насколько я знаю, тут никакого значения нет.
Тогда Селлитто спросил:
– Что-нибудь слышали о татуировке со словом «второй»? Или «сорок»? Они что-то значат в вашем мире?
– Нет, ни разу не слышала.
Лон показал ей фотографии татуировок.
– Так, – сказала Анна. – Староанглийский шрифт. Делать его трудно. А повреждения, приподнятые части? Из-за яда?
– Да.
– Что ж, несмотря ни на что, он мастер. Настоящий мастер.
– И работал он быстро. Видимо, сделал каждую надпись за десять-пятнадцать минут.
– Правда? – Она удивилась. – И рубцевание? Окаймление фестонами?
– Все за десять или пятнадцать минут. Такая скорость или стиль не дают вам представления, кто это может быть?
– Честно говоря, нет… Но я не вижу контуров.
– Их не было. Тэ-Тэ сообщил, что он использовал линию крови. От руки.
– В таком случае никто из тех, кого я знаю, не мог сделать такой работы за пятнадцать минут. А я знаю всех талантливых людей в Нью-Йорке. Вы имеете дело с превосходным художником.
– Тэ-Тэ сказал, что он не здешний, но не смог понять, откуда.
– Да, сейчас такого шрифта здесь не встретишь. Но я не знаю, что сейчас модно в Олбани, или в Трентоне, или в Норуолке. Мои клиенты в основном из центра Манхэттена.
– Он заплатил за иглы наличными? – Этот вопрос самому Селлито показался излишним.
– Да.
– Эти деньги, случайно, не сохранились? Для отпечатков пальцев.
– Нет. Но это не имеет значения. Он был в перчатках.
Конечно…
– Я тоже подумала, что это как-то странно. Но ничего не заподозрила, понимаете?
Имитаторы.
– Он говорил что-нибудь?
– Мне? Ничего. Только попросил иглы. Но…
Селлитто переспросил:
– Но?
– Когда он уходил, ему позвонили по мобильному. Обслужив его, я пошла в заднюю комнату. Выходя из двери, он сказал: «Да, Бельведер». А потом, кажется, произнес слово «адрес». Во всяком случае, мне так показалось. Но, может, это было что-то другое.
Селлитто записал ее ответы и задал стандартный вопрос:
– Можете еще что-то припомнить?
– Боюсь, что нет.
Все обычно отвечают «боюсь, что нет» или «не думаю». Но, по крайней мере, Томсон задумалась над вопросом и ответила честно.
Селлитто поблагодарил ее и, взглянув напоследок на Кетуалькоатля у нее на груди, вышел на улицу, где по-прежнему шел мокрый снег, срочно позвонил Райму и сказал: «Не питай особых надежд, но, возможно, у меня есть нить».
Глава 35
Хорошо поразмялся.
Направляясь из спортивного клуба к дому на 52-й Восточной улице, чтобы взять свою машину, Александр Брейден подсчитывал сделанные упражнения для пресса. Дойдя до ста, перестал считать. Упражнений было много. Он забыл, сколько.