Столько эмоций я еще не видела. «Пожар потушили, жертв нет, несколько раненых отправили в больницу. Сказали, произошло замыкание, но не отрицают и поджог», — тараторили они.
«Поджог», — меня бросило в жар. Это все Юрка устроил, чтобы отвлечь от меня Князева. Значит все из его компании стражи! И они явно уловили всплеск энергии. О, Богиня! Надо ведь предупредить остальных! Или Юрка уже это сделал?
Я попросила у Маши телефон и позвонила сначала Лизе. Моя сумочка наверняка сгорела. Подруга, ответила на звонок и успокоила, заверила, что все в порядке, вернется утром и все объяснит. Набрала Юрку, сбивчиво излагая тревогу, но он уже все решил сам. Выдохнула и забралась в кровать.
И когда я уже практически спала, несмотря на комендантский час и запрет на посетителей мужского пола, в комнату ворвался Князев. Весь в саже, со стойким запахом гари и порванной футболке, он замер рядом со мной, пока я тряслась на кровати. Пока ждала участи от своего извечного врага! Стража! Мы не сказали ни слова, разглядывая друг другу, а потом он развернулся и вышел.
— Что это сейчас было? — заглянула ко мне Вера.
— Надеюсь, что ничего, — дрогнула в ответ.
Больше, он красавчиком мне не казался!
7
Я ждал ее у входа в универ уже полчаса. Успел выкурить несколько сигарет, хотя давно бросил эту привычку. Девчонка не выходила из головы. Когда потерял ее в том хаосе, чуть не разнес до конца весь корпус. Еще энергичнее принялся устранять пожар и помогать остальным.
Ворвался к ней в общагу, напугав своим видом вахтершу, и замер, теряя запал. Словно кролик съежилась в своем белом махровом халате. Глазищи на пол-лица, кудряшки в разные стороны. Выдохнул и вышел. Живая. Значит завтра убью. Сам!
Она постоянно подбешивала. А как красиво кинула меня со свиданием? Так и хотелось свернуть ее изящную шейку.
Когда после пар увидел с подружкой, специально отправил ей под ноги мяч. И снова удивила. Прицельный удар чуть не достиг цели. Хотя вру. Достиг. Раззадорила окончательно. И на физкультуре сорвался.
Лупил по мячу, ждал что прогнется, запросит пощады. Но она стойко сносила удар за ударом. Обжигала об мяч руки. А ведь могла просто пропустить. Отступить, и все. Велс, а здесь Влад понимающе скалился. Это засранец знал меня лучше всех. У нас не было братьев, но мы с ним считали иначе.
Он специально выводил на эмоции, страхуя веснушку. Пользуясь своей силой, я даже пару раз запустил в него мяч, чтобы не кружил над ней, но он естественно отбивал. Дев или с поправкой Давид, ворчал потом, что мы так спалим всех. Привлекать внимание к своим особенностям не стоило. Я был согласен.
Но вот что действительно не стоило, так это лупить по веснушке. Не ожидал, что врежу мячом по лицу. Так вышло. Хотел проводить в медичку, но стала ершиться. Средний палец заметил не только я. Оскалился и парни попрятали усмешки.
Дождался ее в коридоре. Осмотрел повреждение и обнюхал. Так и сожрал бы. Еле сдержался, чтобы не облапать. Что в ней блять такого? Высокая, худая. Веснушки, кудряшки, дрожащий маленький рот. Но я хотел ее. И рот этот тоже. Насадить на себя. Сдержать обещание. Вибрировал внутри, чувствуя ее протест и сопротивление. И это распаляло, срывало тормоза. Да когда было такое, чтобы мне отказывали?
Брякнул какую-то дичь про любовь и сам над собой заржал.
А потом просто затаился. Выискивал в толпе. Провожал взглядом. И трахая Стеллу представлял веснушку. Нам вообще похер кого нагибать, больше пару месяцев ни с кем не встречались. Ровно до того момента как понимали — пуста!
Лишь единицы могли забеременеть от стражей. Мы не болели ничем и не предохранялись. Сливали сперму по назначению, инстинктивно надеясь на зачатие. Тяга к размножению была выше нас и не угасала до последнего.
Трахат*ся — у нас было в крови. Заложено инстинктами как есть и спать.
Та, что забеременеет твоя. Всегда смеялся, на возмущения девчонок и нагло заявлял, что бесплоден. И представлял удивление одной из них, когда все же достигну цели.
Мог встречаться с несколькими одновременно. Руководствовался только похотью, но с веснушкой было что-то другое. Глубинное и темное, необузданное и дикое. Дразнил конопатой, и заводился от бунта и возмущения в ее глазах.
Изучал со стороны и прислушивался к себе, разжигал плотоядный аппетит. А подслушанная в кустах фраза, что я последний кому она даст, просто сорвала «башню».
Знал, что будет на вечеринке. Скольких я трахн*л там же! Движения ее бедер на танцполе отозвалось гулом в ширинке. Ох уж эти ноги. Да они идеальные! Я возьму ее всю. Везде. И плевать если не захочет. Стражам не отказывают. Такого еще не было!