Страх и чувство паники наполнили мою грудь. Комната закружилась перед глазами, когда картина из прошлого ворвалась в мысли, не спрашивая разрешения:
Для утра в комнате было слишком тихо. Она никуда не могла уйти, потому что не любила рано выходить из дома, когда на улице слишком много народа. Лондон особенно оживлялся в час пик, когда все спешат по своим делам, и такая суматоха ее беспокоила.
Дверь в ванную комнату закрыта, но свет горел. Я слышал шум воды, но, когда позвал ее, она молчала. Тишина длилась слишком долго, и голос внутри подсказывал, что что-то не так. Направившись к двери, я открыл ее, смотря под ноги, и тогда резкий запах ударил в нос, отчего меня начало тошнить. Белый кафель залит кровью, что стекала по руке, свисающей с бортика ванны. Я потянулся к шторке, чтобы открыть ее, но уже знал, что всю оставшуюся жизнь увиденное будет сниться мне в кошмарах.
С того дня я предпочитал душевые кабинки. Они не вызывали плохих воспоминаний, но сейчас страх вновь сковывал мои конечности. Все слишком знакомо.
Холодный пот каплями выступал на лбу, пока я подходил к закрытой двери и прижимался к ней, молясь, чтобы все оказалось простым совпадением.
– Все нормально. Она в порядке. Это ничего не значит.
Я нажал на ручку и без предупреждения зашел внутрь. Адриана стояла в душевой кабинке ко мне спиной. Живая и невредимая. Комната была заполнена паром и шумом воды, стекающей из тропического душа.
Внезапное чувство облегчения наполнило грудь и разлилось по всему телу. На секунду я закрыл глаза, но громкий крик разнесся по ванной, разрывая мои барабанные перепонки. Распахнув веки, я встретился с испуганными глазами Адрианы, прикрывающей руками свое оголенное тело. Она кричала на меня, но я не слышал ее, потому что мои глаза не переставали разглядывать ее, и я пытался осознать очевидное – она голая. В моей ванной. Прямо передо мной.
Святое дерьмо.
– Какого черта? – Адриана потянулась за полотенцем, что висело рядом с душевой кабинкой. – Отвернись! А лучше выйди!
Наконец мой первоочередный шок прошел, и я открыл рот, чтобы извиниться:
– Да, извини.
Я опешил и не сдвинулся с места.
– Перестань на меня пялиться!
И не отвернулся.
В меня полетел бутылек шампуня, пока я глазел на превосходное тело и не мог оторвать взгляд от идеальной груди, которую она пыталась прикрыть полотенцем, пока другой рукой закрывала свою нижнюю часть.
После очередного проклятия, вырвавшегося из ее рта, я наконец собрался с мыслями и отвернулся от этой идеальной картины. Но прежде еще раз окинул взглядом ее обнаженное тело, чтобы запомнить каждую впадинку на ее коже, которую мне хотелось отметить своим языком. Смуглая кожа длинных и стройных ног блестела от воды, полная грудь от частого дыхания поднималась и опускалась, мокрые волосы прилипли к спине, доходя до округлостей попки. Соски торчали. То ли от холода, то ли от смущения, а возможно и от возбуждения. Она выглядела как богиня.
Черт. Я не должен был видеть это и определенно точно не должен был так бесстыдно на нее пялиться. Я – солдат ее отца, человек, на которого возложена обязанность защищать ее, держать вдали от опасности, а не подглядывать за ней, пока та принимает душ. Черт возьми, она – дочь моего врага! Какого хрена я творю?
Я не имел ни малейшего представления, но оказался просто не в состоянии оторваться от этого зрелища. Она стояла здесь, передо мной, в моей душевой такая чертовски красивая. И я хотел ее. Я хотел ощутить на языке ее вкус, исследовать каждый уголок плоти, услышать из ее губ стоны и мое имя, пока буду в нее вонзаться. Я хотел сделать ее своей.
Проклятье. Откуда взялась эта мысль?
– Алессио, выйди вон!
Ее крик заставил меня прийти в себя и прогнать из головы неуместные мысли. Я выбежал из ванной, поправляя по пути свой возбужденный член.
Черт, я испугался, что она с собой что-то сделает, но девушка всего лишь принимала душ.
Но ведь она могла, верно? Я не параноик. Возможно, боль из-за смерти любимого настолько сильна, что она решит покончить с собой. Или потеря матери не позволит ей жить дальше. Возможно, самая страшная опасность для нее – это она сама. Вот о чем я подумал, когда бездумно ворвался к ней.