Не ожидала, что мой вожак решит защитить людей от смерти.
– Маркуса простили? Приняли в стаю? – уточнила я.
– Когда Актазар рассказал матери и отцу о том, что Маркус подкармливал его, хотя Мэл запретила оборотням давать ему еду и воду, истинный вожак сохранил Маркусу жизнь. Старый вояка присягнул на верность Одди, – улыбнулась она.
– Ты простила Маркуса? – зачем-то спросила, посмотрев на Сирену.
– Простила, – кивнула она. – Этот хитрый лис помог всем избавиться от чудовища. К тому же я видела его страдания, он заплатил за все зло, которое совершил. К тому же от Маркуса было гораздо меньше бед в прошлом, чем от первородного духа. Мэл сделала из легендарного Маркуса ручного пса. Она унижала его, причиняла боль. Еще долго волки и люди будут с ужасом вспоминать королеву оборотней.
– Что было в том письме, которое ты получила от Маркуса в тот день, когда он впервые явился в стаю Эйнара? – поинтересовалась из-за любопытства.
– Он написал рецепт, как избавиться от души первородного волка, сообщил, что только ему удастся загнать чудовище в ловушку, так как Мэл будет доверять только ему из-за древнего ритуала, который связал их жизни. Просил делать вид, что нам не известно, как остановить второе эго. И просил напоить тебя отваром… – Сирена посмотрела на меня, а потом отвела взгляд в сторону. – Отваром, который бы навсегда лишил тебя способности к зачатию. Маркус сказал, что если ты родишь первородного волка, тогда уже никто не сможет остановить это могущественное существо. Аврора сварила для тебя тот отвар, и ты все выпила, ни о чем не подозревая.
– Так вот почему Мэл не забеременела несмотря на то, что постоянно меняла мужчин, – ахнула я, схватившись за голову.
А потом меня посетила мысль, будто молнией поразило. Если Мэл не могла иметь детей, то и я никогда не стану матерью. Не смогу подарить Одди сыновей, а ведь он мечтал о семье.
– Есть противоядие? Или я никогда не смогу родить? – с трудом задала вопрос, так как ком в горле душил.
Сирена отрицательно покачала головой.
– Убить Мэл мы не могли, так как она была слишком выносливой, ее не брали ни яд, ни серебро, ни вулканическое стекло, даже огонь не уничтожил бы. Посмотри на свои руки. Ты ведь бросилась в объятия пламени, но даже шрамов не осталось. Ни один оборотень не умеет восстанавливаться после огня. А ты восстановилась. Пока готовилось зелье по древнему рецепту, мы не могли допустить того, чтобы Мэл родила несколько первородных волков.
Я вскочила с места и помчалась прочь из шатра. Хотелось на свежий воздух.
– Стой! – взволнованно вскрикнула Сирена.
Оборотни разбили в лесу небольшой лагерь. Среди деревьев стояли шатры. Мужчины были заняты какими-то делами. Стоило мне появиться, как все вдруг замерли. Резко бросив все дела, оборотни попадали передо мной на колени, покорно склонив головы. У меня рот открылся от удивления. Мэл настолько запугала волков, что они превратились в ее рабов.
– Я же просил не выпускать ее, – зарычал Одди, выскочив из соседнего шатра.
В два счета вожак оказался рядом со мной. Грубо ухватил за локоть и затолкал обратно в шатер, а потом обратился к волкам:
– Королевы оборотней больше нет. Мы ее уничтожили. Теперь вы члены моей стаи, вы свободны. Поднимитесь с колен.
Я заметила, как оборотни выпрямились. Они смотрели на моего вожака с благодарностью и облегчением.
– Эта девушка не опасна. Тот, кто попытается ее убить, будет иметь дело со мной. Вам ясно? – зарычал он так угрожающе, что присутствующие заметно напряглись.
– Да, альфа, – хором ответили ему мужчины.
– Занимайтесь своими делами, – спокойно проговорил Одди, а потом посмотрел на Сирену. – Оставь нас.
Она кивнула и вышла из шатра.
– Мелисса, – хрипло прозвучал голос любимого волка.
Одди прижался своим лбом к моему лбу.
– Нить, которая связала нас, скоро окончательно разорвется, потому что ты больше не оборотень. Мы перестанем чувствовать друг друга на расстоянии, потому что твоя звериная сущность исчезла. Ты так мечтала вернуться к прежней жизни, рвалась к людям… Видимо, Всевышний услышал твои молитвы. Ты свободна, Мелисса. Ты больше не являешься частью стаи, и я не твой вожак, потому что у оборотней нет власти над людьми. Я отпущу тебя, потому что, несмотря ни на что, люблю…
Его слова подобно ядовитой кобре жалили в самую душу, понимала, что я не достойна такого мужчины. Он любил меня настолько сильно, что не только простил, но и спас моих родных. Я прижалась к нему. Уткнулась носом в горячую грудь, вдыхая родной запах, принадлежащий только этому мужчине.
– Прости за то, что причинила тебе столько горя… – промолвила дрожащим голосом.