– Только не умирай, – жалобно прошептала я. – Не оставляй меня одну в этом аду.
– Не оставлю, – прохрипел он, не открывая глаз.
– Пей, – приказала, подставив свое запястье к его губам.
Актазар на этот раз осторожно прокусил кожу на моей руке, делал жадные глотки, жмурясь и тяжело дыша. У меня голова начала кружиться, в мышцах возникла слабость. Знала, что у меня сильный организм, за пару дней восстановлюсь. Хорошо, что Мэл была в спячке, иначе не позволила бы мне так рисковать собой. Собрат по несчастью оторвался от моей руки, сжал кулаки до хруста, пытаясь совладать со своими эмоциями. Понимала, что он боролся с жаждой. Актазар мог съесть меня, ведь полукровкам нет разницы, кем питаться: людьми или волками. В моменты сильного голода очень сложно удержать разум и не поддаться искушению. Однако я отчего-то верила, что он не причинит мне зла.
– Спасибо, – проговорил он еле слышно, повернулся на бок и закрыл веки.
Он молчал, а я нежно гладила его по голове, моля судьбу о спасении. Моя кровь ускорила регенерацию Актазара. Его спина перестала кровоточить, появились корки, что не свойственно волкам. Трудно сказать, сколько прошло времени прежде, чем Актазар очнулся. Воины короля швырнули нам на пол еду и бросили фляжки с водой. Я взяла себе кусочек хлеба и яблоко, а вот жареное мясо полностью отдала Актазару.
– Тебе тоже нужны силы, – возразил он, отломив мне половину.
Я отрицательно покачала головой.
– Ешь, друг, тебе нужнее. Если удастся выбраться, то тебе придется иметь дело не только с людьми, но и, вероятнее всего, с Мэл. Она может повести себя как угодно. Чем слабее я буду, тем меньше шансов у нее навредить окружающим.
– Друг? – улыбнулся он.
– Друг по несчастью, – поспешила исправиться.
– Это точно. Серафим невольно сблизил нас, – ответил он, вцепившись зубами в кусок мяса.
Я молча грызла яблоко.
– Как думаешь, Одди и Хэри живы? – спросила, нарушив тишину.
– Не знаю. Если они выжили, то им понадобится время, чтобы восстановиться. Надеюсь, что они не угодили в очередную ловушку. Ты же слышала, что там растет какой-то цветок, который лишает разума мужчин. Из-за этого растения я не чуял запаха гнили, о котором ты говорила. Было какое-то помутнение рассудка. Сдались нам эти ламы? Мы ведь были сыты. Это все проклятое растение.
Актазар вздрогнул, я не сразу поняла, что произошло. Когда он вытащил из ребер три дротика, я ошарашено посмотрела на него.
– Проклятье! Вы издеваетесь? – рявкнул он, злобно посмотрев на воинов.
Те лишь ехидно улыбнулись. Я судорожно сглотнула.
– Это то, о чем я думаю? – насторожилась, заметив, как зрачки Актазара стали янтарными.
– Прости, – выдохнул он, скрипнув зубами, зажмурился, пытался бороться с желанием.
Я нежно провела рукой по его красивому лицу, очертила контур губ и тяжело вздохнула. Бросила взгляд на волков в соседних камерах, они все поняли без слов, кивнули мне и отвернулись. Я осторожно подалась вперед и прикоснулась своими губами к губам Актазара. Его веки резко распахнулись, в глазах читалось удивление.
– Не борись, – прошептала я. – Ты все равно проиграешь, – с этими словами сбросила с себя плащ. – Прошу только об одном. Будь собой, приглуши звериную сущность.
Я знала, что волков возбуждало насилие, охота, поэтому пошла на эту близость добровольно, чтобы Актазар не потерял свою человеческую половину, чтобы им не правили инстинкты. Зверю не интересна легкая добыча, поэтому полукровка справился со своими эмоциями, глаза вновь стали золотисто-карими. Он с жадностью припал к моим губам, покусывал их, руками сжимая мою талию. Я отключила все чувства, постаралась ни о чем не думать. Лопатками ощутила неровность на каменном полу. Актазар навис надо мной как скала, дышал прерывисто, в его глазах читался голод. Оборотень покусывал мою шею, спускаясь ниже, прокладывая дорожку к груди. Я затаила дыхание. Тело откликалось на эти ласки, а вот душа так и оставалась пустой. Когда Актазар осторожно провел ладонью по внутренней стороне моего бедра, а потом проник в мое тело пальцами, я с шумом втянула в себя воздух.
– Расслабься, – успокаивающе прошептал он мне на ухо.
Актазар грозно рыкнул, когда понял, что я еще не готова для него. Это и неудивительно, то, что я согласилась добровольно на близость, еще не означало, что желала этого мужчину. В моих мыслях был другой. Так в памяти и всплывали черные глаза Одди. Старалась не думать о любимом мужчине, которому мечтала подарить себя. Ведь в таком случае душа начинала кровоточить.