Слышала, как его сердце сбилось с ритма. Одди переживал за меня.
– Отец, она не умеет сражаться, – подтвердил Актазар, бросив на меня тревожный взгляд.
– Щенки, я спрашивал ваше мнение? – процедил сквозь стиснутые зубы вожак. – Дочь Агнара, живо иди сюда, иначе приволоку силой, – зловеще сказал он.
– Она не будет с тобой сражаться, – сверкнув глазами, ответил Одди.
Он отодвинул меня в сторону, поближе к Актазару. Любимый стянул с себя меховой жилет, скинул рубашку, оставшись в одних штанах, как и Эйнар.
– Она – часть моей стаи. Поэтому по нашим законам вместо нее, вызов могу принять я.
Волки расступились, пропуская Одди. Видела в их глазах уважение к юному альфе. Вся спина Одди была покрыта грубыми шрамами. У меня невольно сердце защемило, стоило только подумать о том, что этот волк мог погибнуть в ту страшную ночь.
– Что он делает? – шепотом спросила я у Актазара, спрятав руки в карманах меховой жилетки.
На улице было холодно, пар клубился изо рта. Простой человек давно бы околел в таких условиях, а вот оборотни, благодаря горячей крови, мороза не боялись.
– Одди решил уберечь тебя от многочисленных ранений. Он сразится вместо тебя с Эйнаром. Отец бы на тебе места живого не оставил. Он же ненавидит полукровок. Не убил бы, но прилично бы покалечил. Восстанавливалась бы потом на протяжении нескольких недель, – ошарашил меня ответом Актазар.
– А как же Одди? – взволнованно проговорила, прижав руки к груди.
– Одди очень сильный волк для своего возраста. Справится. Отец с нами часто устраивает бои. Когда мы были маленькие, он нам всегда поддавался. Одолев его, мы безумно радовались. Сейчас же отец сражается с нами в полную силу, учит новым приемам, – ответил Актазар.
Когда начался бой, у меня душа ушла в пятки, переживала за любимого, не хотела, чтобы он пострадал. Смотрела с восхищением на двух сильных оборотней. Оба сосредоточены, у каждого движения быстрые, отточенные. Они с такой скоростью отбивали атаки друг друга, что у меня голова закружилась. Любимый под натиском удара упал на одно колено, а у меня сердце сжалось, невольно ахнула. Все присутствующие смотрели на поединок, перешептывались, говоря о том, что юный вожак не уступает по силе Эйнару. Впервые заметила, как губы истинного вожака растянулись в довольной улыбке.
– Молодец, – похвалил Эйнар сына. – А теперь давай в иной ипостаси продолжим, – с этими словами человеческий образ растворился, появился огромный серый волк.
Одди улыбнулся, его образ тоже развеялся, на смену человеку явился белоснежный волк. С диким рычанием они бросались друг на друга, кусались, катались кубарем по снегу. Эйнару долго не удавалось прижать к земле Одди. А потом истинный вожак все же одержал победу, вцепившись в глотку сыну.
Серый волк растворился, являя этому миру Эйнара. Замахнувшись мечом, он собирался ранить белоснежного волка, да вот только не успел. Удар отбил Актазар. И когда только он успел оказаться там? Отец и сын схлестнулись в поединке. Одди, став человеком, отошел в сторону, держась за окровавленный бок. Мужчины одобрительно хлопали по плечу Одии, хвалили молодого оборотня. Он же неотрывно смотрел мне в глаза, вызывая мурашки.
Актазар пропустил удар, и лезвие меча прочертило на его груди полосу. Полукровка поморщился от боли, но бой не остановил.
– Нужно больше тренироваться, сын, – зарычал Эйнар, одарив Актазара грозным взглядом.
– Непременно, – огрызнулся Актазар, уклоняясь от очередной атаки.
Оборотни сменили ипостась. Сражались долго. Как ни старался Актазар отбиться, Эйнар все же одолел его, прижал к земле.
– Актазар, ты без спору очень могущественный, но нужно постоянно тренироваться, чтобы направить эту силу в нужное русло. Вы пока путешествовали, судя по всему, забросили тренировки. Вот когда доживешь до моих лет, тебя никто одолеть не сможет, – сказал Эйнар, протянув руку Актазару.
Полукровка принял помощь отца и поднялся на ноги.
Я учуяла запах крови, горло снова стянуло колючей проволокой. Я умирала от голода. Потребность в свежей добыче была настолько острой, что я со стоном рухнула на колени, а потом обернулась в волка. Даже не сразу поняла, что сменила ипостась. Навострила уши, замерла. В нос ударил дурманящий аромат, и рот наполнился слюной. Протяжно завыла, а потом оскалилась. Заметила в глазах Эйнара удивление. Он прищурился, глядя на меня.
– Действительно дочь Агнара, такая же угольно черная шерсть, – покачал он головой.
Я попятилась, принюхивалась, ища себе жертву. Уловила в нескольких милях отсюда запах барсов. Никогда прежде мой нюх не был настолько острым. Сорвалась с места, но мне путь преградили волки. Они зарычали, оскалились, не выпустили меня с поляны.