«Мой! Только мой!» – промелькнула мысль в голове.
Не желала никому отдавать Одди. Обхватила руками его крепкую шею, прогнулась в спине, желая слиться воедино. Дурела от его ласк и прикосновений. Я причинила ему боль, когда не смогла удержать Мэл и погиб Рейн, а его это не испугало. Он не смотрел на меня как на чудовище, в его глазах плескалось лишь желание и любовь.
Горячие, влажные губы прошлись по моим ребрам, дошли до пупка. У меня сердце сладко сжалось, а дыхание стало тяжелым. Крепкие руки Одди удерживали меня на месте, чтобы я не ерзала. Тихо охнула, когда ощутила его горячий язык и обжигающее дыхание у себя между ног. К щекам прилила краска, а пальцы непроизвольно сжали одеяло. Покусывала губы, стараясь не стонать. Никогда прежде ничего подобного не чувствовала. Одди открывал мне грани удовольствия, окунал в неизведанный мир. Я попыталась вырваться, не могла терпеть эту сладкую пытку, но альфа не позволил, надежно удерживал. Все тревоги снова вылетели из головы. Я что-то бессвязно шептала, о чем-то умоляла. Одди не знал пощады, заставлял кричать и извиваться от наслаждения. Обжигающим потоком кровь устремилась вниз живота. И когда казалось, что еще мгновение и получу освобождение, Одди прекратил свои ласки. Я грозно зарычала, прищурилась, на что вожак довольно улыбнулся. Будто назло, не спеша стянул с себя рубашку и штаны, швырнув вещи на пол. Я замерла, заметив на ребрах вожака глубокие раны от зубов Эйнара. Яд оборотней не позволял ранам быстро затягиваться, так что уйдет пару дней прежде, чем эти отметины исчезнут. Дрожащей рукой прикоснулась к твердому животу вожака, заскользила пальчиками по его груди. В черных глазах отразился блеск, а дыхание Одди сбилось. Я догадалась, что ему нравились мои невинные прикосновения. Любимый позволил мне исследовать свое тело.
– Зачем ты принял бой? – прошептала осипшим голосом. – Эйнар ведь ранил тебя.
– Думаешь, я смог бы смотреть на то, как он калечит тебя? Он позвал тебя на тот поединок лишь с одной целью – проверить, на что ты способна. Ты еще не готова к бою с таким сильным соперником, проиграла бы битву на мечах, – ответил он, нетерпеливо накрыв своими губами мои губы, придавил меня своим телом.
– Спасибо за то, что заступился за меня, – тихо промолвила, в перерывах между жаркими поцелуями.
– Моя Лисса, – понизил он голос до интимного шепота, вызывая волну дрожи в моем теле. – Ради тебя я готов убить любого, – заявил он и припал своими губами к моим припухшим губам, а потом одним толчком вошел в мое тело.
Я громко застонала, чуть не умерла от остроты ощущений, сердце сладко сжалось. Близость с этим мужчиной опьяняла.
– Одди, – выдохнула, умоляя не медлить.
В его глазах вспыхнул огонь. Зрачки стали янтарными, а взгляд сделался хищным. Одди двигался ритмично, с каждым разом сильнее, глубже проникая в мое разгоряченное тело. Я кричала, царапала его спину ногтями, за что он прикусывал мою шею. Рычал на меня, тем самым еще больше возбуждая. В моменты близости Одди становился собой: диким, страстным, необузданным зверем. Сладкая судорога прошлась по моему телу, подарив мне освобождение и легкость. Несколько мощных толчков и любимый тоже получил освобождение. Он гладил меня по щеке, волосам, глядел так, будто пытался сохранить в памяти каждую черточку, каждый изгиб. Целовал меня не спеша, нежно, не торопясь, словно смаковал.
Лежали, прижавшись друг к другу, и молчали. Я вырисовывала пальчиком невидимые узоры у него на плече, а он у меня на спине.
– Что будешь делать, когда вернется Мэл? – спросила то, что очень сильно волновало меня.
Ощутила, как вожак подобрался.
– В пещерах есть комнаты с надежными клетками, запру тебя там, чтобы ты не натворила глупостей. Я уже ищу способ, как избавиться от Мэл. На днях отправил на разведку своих лучших воинов, чтобы они пробрались к Серафиму и выяснили секрет рецепта. Если у нас появится недостающий ингредиент, можно будет не опасаться, что Мэл пробудится, – заявил Одди, а у меня рот открылся от удивления.
– Серафим очень опасен! Он убьет твоих волков или еще хуже… Начнет их пытать! – воскликнула я, прижав руки к груди.
Вожак улыбнулся, заправил мне за ухо выбившийся локон волос.