— Мы договорились на фикцию, — напомнила я.
— Но тебе плохо, — подался он вперед. — А я предлагаю шанс попробовать облегчить состояние.
Невозможный тип. Теперь он нашел в себе сочувствие ко мне?
— Давай вернемся к прежним договоренностям? — обрубила я. Хватит с меня сочувствия. Уж лучше бы он продолжал изображать полное наплевательство на меня и весь этот центр вместе взятых.
— Ладно, — пожал плечами наконец доктор, отодвигая папку. — Тогда пойдем брать кровь…
— Ты же сказал, что за этим не к тебе, — возмутилась я.
— Ну надо же с чего-то начинать, — пожал он плечами. — Пошли…
Я нехотя прошла за ним в процедурный кабинет, привычно содрогаясь внутри. За время этого ада запах антисептиков отбил все другие — они заменили мне воздух. Иногда ловила себя на том, что хочу переехать в больницу, чтобы привыкнуть уже ко всему этому и не дрожать... Но это бы значило сдаться. А сдаваться я не собиралась.
Глава 3
***
— Ну, как прошло? — Найвитц заявился в кабинет почти сразу, как вышла Робин.
— Наверное так, как ты и задумал, — перевел на него взгляд. — А приятный ракурс — я сижу, ты стоишь…
Он закатил глаза и опустился в кресло, в котором еще недавно сидела Робин.
Я был уверен, что меня сложно удивить после всего, что я повидал в Смиртоне. Но Робин удивила. Прежде всего тем, что в ее случае я был бессилен. Полностью. И именно это, пожалуй, и зацепило.
— Что думаешь? — потребовал он.
— Что мы с тобой сядем. Если ты не наврал, конечно…
— Наврал, конечно, — закатил он глаза. — Надо же было тебя мотивировать.
— Ты ни черта не смыслишь в мотивации сотрудников, Теренс. — Говорить с ним не хотелось. Мне хотелось пойти в город, посидеть в каком-нибудь баре, выпить… и подцепить какую-нибудь сговорчивую кошку. Наверное, Робин отрезвила меня, наконец. Звучало паршиво, но я понял вдруг, что трачу время впустую, в то время как у Робин его вообще нет. Сложно представить условия, в которых она живет. Как это вообще — оборачиваться ночами и не помнить?
Это как если бы я бежал в беспамятстве к Лали ночами. Сама мысль об этом ставила шерсть дыбом, а ведь она меня не бросала. Мы были никем друг другу, временным пристанищем… А этот тип, к которому рвалась Робин в звериной ипостаси, ее бросил. Я не знал подробностей, но был уверен, что там какая-то драма, с которой девочка не может справиться.
А девочка-то хорошая. Со стержнем такого качества, что зубы сломаешь. И она что-то задумала. Звучат ее слова слишком обреченно, согласно с обстоятельствами. Она приняла их в отличие от ее отца. Странно, что не он сидит сейчас в моем кресле, а только Найвитц.
— Почему ее не водили к психотерапевту?
— Водили.
— Почему нет записей?
— Семья считает их конфиденциальными…
— Теренс, я на каком-то шоу «угадай диагноз» по цвету пальца? В какие эротические игры ты тут играешь с ее папашей?
— Тебе до таких далеко. Что по делу?
— Взял анализы, — прикинулся я идиотом, разводя руками. — А секретарь у меня будет?
— Обойдешься, — поднялся он. — С тебя отчеты после каждого ее визита. Ежедневного.
— Ага, жди… — огрызнулся я.
Только в баре я понял, что потерял и желание и квалификацию. Обманывать себя я разучился еще с Викой. С Лали отточил эту способность. Надираться тоже не было желания. Я откровенно не понимал, что тут забыл.
— Молока, — глянул бармену в блестящие в лучах софитов глаза. Но тот не разделил сарказма моих собственных инсайтов, и мне пришлось убраться к чертям. А точнее — ломать голову над загадками Робин Райт. Я забрал ее дело с собой, слишком хорошо себя зная — если не напьюсь и не загуляю, буду изучать цифры и придираться к ним всю ночь. Так и вышло.
Я пришел домой и сразу полез в папки с карточками своих пациенток, хранящиеся на ноуте. В Смиртоне через меня проходили оборотни с разными вариациями отклонений — люди изучали наши слабости, а я изучал и копался во всем, то попадало в лапы. Мне тоже были важны слабости… Но такого яркого нарушения, как у Робин, я еще не встречал. Уверен, они фиксировались нашими в Клоувенсе и ранее. А это значит, что меня обкрадывают на вводные со всех сторон.
Проблема была в том, что я слишком рано стал персоной нон грата в собственном мире, не успел заручиться поддержкой, а, соответственно, и доступа к местным исследованиям у меня не было. Но это не значит, что я не могу их потребовать теперь…
Утро следующего дня я начал с требования предоставить мне все, что могло быть похоже на этот случай.