— Ты издеваешься, Карлайл? — У Найвитца ночка была ни к черту. — Что значит «похожие случаи»? Одинаковый вес? Рост? Толщина папиного кошелька?
Босс сидел в своем кабинете, держась за голову, и явно мечтал быстрее от меня отделаться.
— Короче, мне нужен доступ ко всей базе, — весомо заключил я, сложив руки на груди.
— Как бы тебе не хотелось, ты — не самый умный. До тебя уже сравнивали несколько дел с этим случаем…
— Интересно, что же тогда мне осталось?.. — драматично закатил я глаза.
— Черт с тобой — будет тебе допуск, — прорычал Найвитц. — Иди отсюда!
Необходимость выдирать информацию зубами нервировала. Как можно лечить болезнь, историю которой прячут все кому не лень?
В своих мыслях я вернулся в кабинет, и тут же обнаружил в кресле Робин. Она сидела, поджав ноги и уложив голову на локоть… и, кажется, спала. И почему-то не захотелось разрушать эту тишину. Мне все равно нечем было ей помочь, так смысл мучить?
Я прошел к столу и бесшумно опустился в кресло. Не собирался пялиться на Робин, но взгляд, вдохновленный какой-то новой мыслью, сам метнулся к пациентке и замер. Робин и правда спала. Смятая щека, приоткрытый рот и дрожащие ресницы пустили забытый импульс к лицевым мышцам, и мои губы дрогнули в улыбке против воли. Робин должно быть страдает еще и хронической бессонницей ко всему прочему. Почему, черт возьми, ей не предлагали помощь психотерапевта?
Врут же, что она показывалась специалисту…
— Ну и попадалово, — прошептал себе под нос для острастки, только чувствовал, что меня уже несло в эту тайну на полной скорости. Мне ведь нечего терять — никого нет. А это верняк, что сверну себе шею — Найвитц все же прозорливый и талантливый управленец.
***
Я вскинулась на кресле и вздохнула, моргая. Кажется, уснула прямо в кабинете доктора.
— Вот черт…
— Кофе будешь? — послышалось тихое откуда-то сбоку.
Повернув голову, я обнаружила мужчину на диване. Он лежал на спине, повернув ко мне голову.
— Что вы делаете? — хрипло потребовала я, усаживаясь. Шея затекла и протестующе заныла, когда резко выпрямилась.
— Жду, когда проснешься, — тяжело уселся доктор.
— Почему вы меня не разбудили?
— Ты же и так не высыпаешься, — поднялся он и направился к двери. — Почему бы не дать тебе поспать?
Справедливо. И, судя по сумеркам за окном, проспала я полдня, впервые выспавшись за эти четыре месяца. Странно…
Доктор Карлайл вернулся с двумя стаканчиками кофе и сандвичами.
— И что, я спокойно спала? — подняла на него глаза, когда он протянул мне стаканчик.
— Абсолютно. Только больно было смотреть, как ты скрючилась… — Я проследила его мимолетный взгляд и только сейчас заметила сверток из пиджака на полу. Наверное, выпал, когда я заерзала. — Пытался тебя устроить…
— Спасибо, — съежилась я. — Давно я не высыпалась.
Он бросил на меня внимательный изучающий взгляд, но тут же отвернулся, усаживаясь за стол:
— Давай, ешь. И поедем.
— Куда?
— К дому твоего бывшего.
Я так и застыла с кофе в руках, позабыв обо всем:
— Зачем?
— Мне надо хоть с чего-то начать строить свои гипотезы. — И он, как ни в чем не бывало, откусил большой кусок от сандвича.
— И какое отношение к этим гипотезам имеет чужой дом?
— Пфямофе, — промычал он с набитым ртом.
— Я никуда не поеду, — решительно возразила. — Мы же договорились...
— Ты не спасешь меня своими договоренностями, — неожиданно жестко парировал он. — Мне грозит тюремное заключение за некомпетентность в твоем вопросе…
— Какого?.. — моргнула я.
— Такого. Ты — просто повод.
— И ты только сегодня это узнал?
— Послушай, — нахмурился он. — Нам надо просто немного навести суеты, чтобы наше с тобой лечение выглядело более правдоподобно. Все знают, что я — гений, понимаешь? Я не могу просто взять анализы…
Его наглая усмешка вместо точки обескуражила.
— Давай возьмем не просто анализы, — упиралась я, путаясь в иллюзиях. Карлайл казался то доступным простым собеседником, то совершенно чуждым пугающим незнакомцем, которому и слова против не скажешь. Он сбивал с толку.
— Давай ты не будешь меня учить? — снова нахмурился он. — А то я же тоже могу папочке сказать, что не собираюсь работать в условиях странных договоренностей!
— Так он тебе и поверит! — задохнулась я от возмущения.
— Поверит, — уверенно пообещал он. — Родители — не идиоты, они все видят.
— Какой же ты… — презрительно сузила я глаза.
— Какой? — оскалился он недобро. — Умный? Неотразимый?