- Слушай, мне сейчас не до вчерашнего. Отцу с ночи плохо, постоянно его рвет, к себе никого, кроме меня не подпускает, говорит, что, наверное, отравили его, - выдала Кристина и, закрыв лицо руками заплакала.
Мирон растерялся, не зная, что и сказать ей на такое и как успокоить.
- Ну не плачь, все образуется, я думаю! – прижав к себе плачущую девушку, произнес он.
Поглаживая ее по плечу, он вдруг ощутил в своей груди щемящее чувство нежности и сильного беспокойства по отношению к Кристине. Ему так хотелось успокоить ее и защитить ото всех невзгод, что он сам испугался этого чувства.
- А что он вчера ел такое, что больше никто не пробовал? – задал Мирон вопрос Кристине, подумав, эта информация может многое прояснить.
- Я не знаю! – подняв заплаканные, растерянные глаза на парня ответила ему Кристина.
Мы с Соней вчера ужинать не пошли! В каюте у нас стояли фрукты и мы ими вдоволь наелись, а когда вечером я вышла из каюты за соком для Соньки, то проходя мимо кают компании, слышала, как папа с мамой в очередной раз сорятся, и не стала туда заходить даже.
Ночью к нам с Соней в каюту кто-то постучал, и я хотела было, открыв дверь накричать на этого умника, но за дверью стоял отец. Лицо у него было какого-то серого оттенка.
Видно было, как ему плохо! Я отца в таком состоянии никогда не видела даже!
Он ввалился к нам в каюту и сказал, что останется у нас! Остальным на яхте он никому не доверяет и даже не разрешает к нему приближаться!
- Мне страшно, очень! – опять заплакав, сказала девушка.
- Знаешь, я слышал кусок одного прелюбопытного разговора между шеф поваром и помощником капитана и конечно утверждать я ничего не могу, но Захар уговаривал того явно на что-то нехорошее, - задумчиво проговорил Мирон.
- Странно, зачем кому-то нужно травить моего отца, тем более шеф повару яхты. Глупость какая-то! Может у него просто несварение. Как бы то ни было, но через несколько часов яхта причалит к берегу и уже врачи займутся отцом.
Я с ним побуду пока, а ты займи Соню, а то все это ее сильно пугает! Кстати мы с тобой не правильно рассчитали время, и оказывается, мы через несколько часов прибудем именно в то место, которое отмечено на той карте, - сказала девушка Мирону и, вытерев заплаканные глаза, собралась с силами и пошла обратно к каюте, позвав Мирона с собой.
- Папа это я Кристина. Я не одна со мной Мирон, помнишь, тот юнга на корабле?! – входя в каюту, произнесла девушка и затащила следом за собой не решающегося войти Мирона.
Увидев лежащего на диване Антон Дмитриевича, юноша был ошарашен тем, как он выглядел. Лицо у него заострилось, и было сероватого оттенка, глаза, которые он открыл, когда ребята вошли, были ввалившиеся и мутные, а еще он почти без перерыва стонал.
- Здрасте! - не найдя ничего лучшего что сказать, произнес Мирон.
- Юнга? – тихо, еле слышно пробормотал Антон Дмитриевич, силясь вспомнить, о ком говорит ее дочь.
-Потом присмотревшись к Мирону повнимательнее произнес, - да, я вспомнил тебя! Вижу я сейчас не очень хорошо, в глазах все плывет, слабость.
- Мирон, решившись, спросил отца Кристины, - а вы помните, что вы могли такого съесть вчера вечером, что больше кроме вас никто не ел?
- Нет, не помню! – немного подумав, сказал он.
- Все ели одно и то же! Вроде Кристина говорила, что у Эльвиры тоже живот болит, но я не верю этой артистке! Она же, скорее всего и решила со мной счеты свести! - зло, сжав губы, произнес Антон Дмитриевич, и Кристина заплакала от этих слов.
- Папочка, да что ты такое говоришь! Мама бы никогда не причинила тебе вреда! – всхлипывая, произнесла девушка.
Мирон, оглядевшись в полутемной каюте, возле окна увидел сидящую в углу Соню. Она сидела молча, рисуя что-то в своем альбоме карандашами, и не издавала ни слова.
- А Соня завтракала? - задал вопрос Кристине юноша, и та только отрицательно покачала головой.
- Отец не разрешил ей давать никакой еды, пока мы не приедем на материк, и не будет понятно, что произошло! – прошептала, испуганно косясь на прикрывшего глаза измотанного болезнью отца.
- Я устал и мне плохо, пусть он уйдет! Кристина, мне нужно кое что тебе рассказать, пока я еще могу говорить! – вдруг произнес Антон Дмитриевич обращаясь к своей дочери.
- Та недоуменно пожав плечами, произнесла, обращаясь к Мирону, - ты возьми Соню, и идите, а я здесь с отцом побуду пока.
Позвав к себе Соню, которая доверчиво подбежала и обняла юношу, Мирон вместе с ней вышел на палубу, оставив Кристину наедине со своим отцом.
Мирон предложил девочке найти их маленькую собачку, которая еще ночью куда-то сбежала и Соня радостно согласилась.
Девочка была немногословна, и видно было, что она замкнулась в себе и в своих переживаниях.