— Эмма, — повторила вслух, чтобы почувствовать на языке, сделать более материальным.
— Что?
Кит вошел за мной, а я даже этого не заметила. И как вернулась в комнату, тоже.
— Миия, я не расслышал, — он развернул меня к себе, заглядывая в глаза. — Что опять у тебя случилось? Что за взгляд?
— Можешь уйти сейчас?
— Вообще-то я заехал, чтобы подвезти тебя на работу, — холодно ответил он, отпуская меня.
— Я не поеду.
— Ты кого-то предупредила об этом?
— Нет. Сделаешь это для меня? Придумаешь что-нибудь?
Он молча смотрел на меня, а потом его взгляд заскользил по комнате. Остановился на мольберте, а потом дальше, и вдруг он спросил:
— С каких пор ты стала фанаткой королевской семьи?
Фото Кайса, что я распечатала несколько дней назад, Кит уже видел.
— Почему спрашиваешь только сейчас?
— Не хотел знать.
— Почему сейчас это стало важным?
— Мне кажется, я должен это знать.
— Должен?!
Я сказала это, а только потом поняла, что напрасно. Кит замер, глядя в сторону, а потом перевел на меня взгляд, в котором был вопрос. На который мне нечего было ему ответить.
— Видимо, я ошибся.
Он ушел, а я целую минуту смотрела на дверь, закрывшуюся за ним. Что чувствовала? Не знаю. Сожаление? Нет, наверное? Если только совсем чуть-чуть. Мне было неуютно от произошедшего разговора, вот все, что я могла сказать точно. Он был мне неприятен, и я хотела бы, чтобы его никогда не было. Лучше было бы, чтобы эта недосказанность между нами так и осталась последней границей, которую никто из нас так и не переступил.
30
Когда я успела так запутаться? Никогда никого не подпуская к себе близко, почему позволила ему преодолеть эту преграду? И даже не заметила этого. А позволяла ли? Мне кажется, что нет. Но увидев его выражение, когда он уходил, я уже не была в этом так уверена. И почему чувствую себя виноватой?!
Мне некогда думать о чужих чувствах, невольно или нет задетых мною. Потом подумаю об этом. Возможно, попытаюсь как-то загладить. Но точно не сейчас. Сейчас у меня были дела и поважней.
Эмма. Странное имя. Никогда не слышала такого. Так кто же ты и, главное, где ты сейчас?
Я села на пол, там, где стояла, прикрыла глаза и постаралась избавиться от всех мыслей. Я смогу! Я должна научиться! Мне нужно было видеть, что с ней происходит. Знать, что она в порядке.
Но одна мысль мешала отрешиться полностью. Червячок, что прогрызался сквозь все наслоения моих метаний, мыслей и чувств. Зачем?
Если она ушла, и у нее нет возможности вернуться, зачем мне она? Что мне делать с ней? Все, что я могу — просто присматривать за ней. И ничего больше! Я ничем не могу ей помочь — совершенно! Я просто знаю о ней и иногда вижу и чувствую то же, что и она. Вот и все. И кто бы не мечтал избавиться от такой обузы? Кто угодно! А я не могла оторвать её от себя и выбросить, как ненужную часть. Она была мне нужна, хотя я и сама не понимала, почему. Просто нужна, без всяких "зачем"!
Даже Кайс не был решающим фактором в этом вопросе. Кайс и Эмма. Кайс и Миия. Эмма и Миия. Мы все вместе, хотя они и не подозревают о моем существовании. Но это никак не отменяло того, что я есть, не перечеркивало и их существования.
Я вдруг почувствовала облегчение. Приняв эту мысль, я успокоилась. Словно нашла равновесие потерянное. Да, я стояла в не самой удобной позе. На одной ноге и крайне неустойчиво, долго мне так не простоять. Но я попробую. Пока не найду что-то еще. Пока не найду ответ на это "зачем".
Я не выходила из дома уже целую неделю. Несколько раз кто-то приходил, я не открывала. Отключила звук звонка, заблокировала окна, чтобы не было видно снаружи, горит ли свет. Меня ни для кого нет. Только один человек существовал для меня сейчас.
— Привет Эмма. Уже позавтракала?
Она шла все это время, останавливаясь только для коротких ночевок, ела на ходу. Куда и зачем, я пока еще не понимала. Главное, что теперь я могла видеть её глазами, когда захочу.
Та легкость, с которой у меня это получалось, до сих пор оставляла чувство оторопи. Я подозревала, что уже давно могла бы контролировать эту свою способность. И не мучить себя столько лет неконтролируемыми эфирами. Я думаю, это происходило именно из-за того, что я ничего с этим делать даже не пыталась. Как переполненная водой чаша в один прекрасный момент прольется, так же происходило у меня. Пока я пряталась и делала вид, что ничего не происходит, это копилось во мне и прорывалось наружу, когда больше не вмещалось. Уровень поднимался резкими всплесками её настроений. Когда она была спокойна, мне даже легче оказалось смотреть!