— Да это девка!
Эмма не в состоянии была ни говорить, ни двигаться. Все тело ломило и словно обессилило. Мне с трудом удавалось разглядеть что-то. Её взгляд туманился, сознание ускользало, пока она снова не провалилась в темноту.
Она пришла в себя примерно через час, ненадолго. Я была растеряна не меньше её, не понимала, что происходит. Тело покачивало, словно на волнах, хотя она по-прежнему не могла двигаться. Перед глазами вверху из темноты рваные отблески света выхватывали какие-то ломаные линии. Будто на пук проводов смотришь, только все они были одного цвета и разной толщины. Потом я сообразила, что её несут. Снег хрустел под ногами мужчин.
— Очнулась?
Один из носильщиков обернулся, заметив её взгляд, и опора, на которой лежала Эмма, дернулась. Это спровоцировало новую вспышку боли, и она снова отключилась.
33
Я пребывала в растерянности и, честно признаться, прежде, чем вернуться к Эмме, теперь долго раздумывала. Я не понимала и никак не могла найти ответ, куда же она попала. Я была уверена, что она идет в другой купол, но все, что я видела вокруг, совсем не походило на привычную нам обстановку. Скорее всего, я видела её раньше во время посещений других куполов, но они ничем особенным не отличались от того, что я вижу вокруг себя каждый день, разницы поэтому я и не улавливала. Но она двигалась целенаправленно, придерживаясь направления определенного, это я не могла не видеть. И что еще я должна была подумать?
Но теперь... Я даже не знаю, как описать.
Все люди, что она видела вокруг себя, были старыми. Даже дети! Мне с трудом удавалось свыкнуться с мыслью, что люди могут выглядеть так. И они... они были все грязными! Не знаю почему, но я видела их именно такими. У всех без исключения длинные волосы. Словно слипшиеся, максимум, собранные в растрепанный пучок спереди. Одежда вся из неровно скроенных кусков, плохо сидящая и тоже ни на что не похожая.
Мне трудно объяснить свое впечатление. Ничего подобного я не видела никогда. Я впервые увидела у человека седые волосы, и почему эта женщина не сделала процедуру восстановления пигмента, не понимала. Потом я стала замечать, что такие же серебристые нити в волосах у многих. Но эта женщина была просто пугающая и самая старая из всех, кого мне только приходилось видеть. Я, конечно, видела пожилых людей и раньше, но сравнивать их с ней было просто невозможно. Немного поблекшая, без морщин, без седых волос, с ровной осанкой и легкой походкой — вот такой для меня была женщина в летах. А эта страшная старуха...
В первый раз Эмма и я увидели её уже утром, после того, как её засыпало снегом. Наверное, те люди, что нашли её, тоже пострадали и потеряли все свое оборудование, поэтому не могли оказать ей помощь. Я дошла до этой мысли, увидев, что несколько мужчин, что шли рядом с ней, похоже, тоже были ранены. Один сильно волочил ногу, второй придерживал руку. Я еще была слишком взволнована, чтобы внимательно к ним приглядываться, хотя их угловатые фигуры в неясном свете начинающегося дня показались мне странным. А потом я увидела, где мы идем. Эмма подняла глаза к небу, и я рассмотрела, что это за "провода" мне виделись ночью. Это были деревья! Совершенно без листвы, но я узнала определенно ветви. Их было так много! Её несли между ними, а точнее, под ними. На фоне светлеющего неба черные штрихи становились насыщенно коричневыми. Но она же до сих пор была не в куполе, а снаружи...
Её донесли куда-то, но определенно не в купол. Не могу сказать точнее, она смотрела вверх все время. Вокруг было шумно, и большинство этих звуков я просто не понимала. Ни лифтов, ни помещений я не увидела. Точнее, было одно, куда её внесли. Очень низкий потолок, казалось, рукой достать можно. Там мы и увидели впервые старуху.
Она стала осматривать Эмму, по-видимому, она и была там врачом. Но никаких приборов я не видела. Её страшное лицо наклонилось к ней совсем близко, я рассмотрела её очень хорошо, и меня в дрожь бросило от этого страшного лица.
-... лавиной накрыло. Стали откапываться и вот нашли, — гудел где-то на заднем плане мужской голос.
— Идите, мне надо её раздеть, — прокаркала старуха.
— Агна, а мы как же? — другой голос.
— Позже посмотрю, потерпите, раз сюда дошли.
Даже голос у неё был страшный. Словно треснувший.
До меня дошло, что с Эммы даже очки до сих пор не сняли. Что же происходит? А когда старуха отошла и вернулась, я думала, умру от ужаса! В руках у нее был нож! Кривой, грязный, как все здесь, но это был именно нож! Словно примериваясь, она снова осмотрела тело Эммы снизу доверху, а потом подцепила своими узловатыми пальцами ремень на её груди.