Сквозь боль, в которой она плавала просто, я почувствовала, как Эмма вскинулась, сообразив, что старуха хочет сделать, и подняла руку, останавливая её и не давая повредить форму.
— Не... надо... - смогла она выдохнуть.
— Снять нужно, — лицо старухи словно сжалось, став меньше.
— Сама...
Черные глаза в окружении глубоких морщин изучающе глядели несколько секунд, потом старуха придвинулась и помогла Эмме сесть. Она оказалась на удивление сильной, поддерживая все время.
Эмма едва снова не потеряла сознание, я видела, как помутнело у неё в глазах, и голова моталась, потому что она не могла её удержать прямо. Но все же подняв трясущуюся руку, она отстегнула маску и попыталась потянуть очки вверх. Сил на это у неё не хватило, но старуха, кажется, поняла, что и как надо делать, и помогла ей. Так продолжилось и дальше. Эмма нажимала на застежки, отстегивала дрожащими, непослушными пальцами, а старуха стягивала с нее все новые и новые части формы.
На тело было просто страшно смотреть — все в кровоподтеках настолько, что живого места просто не было видно. Но снять нижний комбинезон у Эммы сил уже не осталось, и она снова потеряла сознание.
34
Я по-прежнему не понимала, куда попала Эмма. Все так странно и непривычно было вокруг нее. Все больше и больше ни на что не похожих вещей попадали в мое поле зрения. И она удивлялась, хотя пока ей было, по большей части, не до того.
Врача мы так и не дождались. Хотя какую-то помощь ей все же оказали. Все та же старуха ухаживала за ней и, я не совсем в этом уверена, но все же делала что-то, похожее на лечение. Только результатов я почти не замечала. Каждый день она мазала ей синяки и ушибы какими-то пахучими составами, кормила и поила. Даже еда странная была до невозможности, никогда ничего подобного не видела.
Все — странное, ненормальное, необычное, только такие эпитеты и просились на язык. Начиная от комнаты, в которой Эмма лежала уже несколько дней, до предметов, окружающих её. Что уж говорить о людях?
Самое плохое, что Эмме хуже становилось. Большую часть времени она была без сознания, а когда приходила в себя, сознание её мутилось. Мне с трудом удавалось следить за ней, словно её состояние на нас двоих распространялось.
Я испытала настоящее облегчение, когда в очередной раз придя в себя, она попросила свои вещи. Старуха принесла аккуратно сложенную стопку и сапоги вместе с ней. Едва двигаясь, Эмма долго рылась в своих вещах, несколько раз чуть не отключившись, пока не нашла коробочку плоскую. Я не могла скрыть своей радости — диагност! У нее был диагност! Прижав коробочку к руке, она дождалась, пока загорятся зеленые огоньки, начиная процесс оценки состояния. Из пяти три окрасились в красное! Лекарства тут же были впрыснуты под кожу, и я сразу вместе с ней почувствовала облегчение. Она уснула почти сразу. На этот раз спокойно и почти без боли.
Когда Эмма проснулась, я была в пути на работу. Успела только подглядеть, что взгляд её уже не такой мутный и расфокусированный, голова ясная. Время от времени возвращаясь к ней во время перерывов, я только убеждалась, что ей гораздо лучше уже.
Той же ночью я впервые увидела Кайса.
Он пришел с большой компанией. Они сидели за столом, расположенным на втором уровне, над танцполом. Когда заметила его, едва не уронила стакан, что держала в руках в тот момент.
Поначалу мне показалось, что он ведет себя как обычные посетители. Но наблюдая за ним, я все больше и больше убеждалась, что на самом деле он вовсе не так весел и беззаботен, как хочет показать. Застывшая улыбка на его лице вызывала у меня какое-то щемящее чувство. Особенно, когда он улыбался так, в те моменты, когда никто не смотрел на него, словно забыв убрать её с лица. Такая пустота за ней была...
Вниз он не спускался, сколько его не тянули за собой друзья. Так и сидел несколько часов на одном месте, почти не глядя по сторонам, что тоже было не типично. Мне показалось, что он несколько раз порывался уйти, но каждый раз его кто-то останавливал.
Я была так поглощена им, что едва замечала, что делаю. Сердце прыгало каждый раз, когда мне казалось, что он смотрит в мою сторону. От волнения руки тряслись, я уже несколько раз роняла то, что держала, и проливала напитки. И постоянно преследовало чувство нереальности. Неужели это он? Неужели он действительно здесь?
Я столкнулась с Китом. Шла, глядя на балкон, не замечая ничего вокруг. Мы столкнулись довольно сильно. Он ничего не сказал, хотя мне показалось, что собирался. Но все же промолчал и ушел. А мне, странным образом, наконец удалось взять себя в руки. Будто эта встряска помогла совладать с чувствами.