— Нужно его смазать. Этот стрекот из-за загрязнения ходовых частей.
— Не нужно, — я положила ладонь на мятного цвета корпус под лопастями винтов. — Так Пи-би еще очаровательней.
Робот снова издал звуки, запрограммированный отзываться на свое имя. Мастер улыбнулся и кивнул, соглашаясь.
— Неужели это Он, — я снова созерцала чашу, наполненную огнем. — Совсем не похоже на его работы. И на Пи-би.
Работ этого Художника почти не осталось. Он давно уже умер, и Мастер потратил немало времени, собирая и восстанавливая его инсталляции буквально по крупицам. На самом деле причина была в том, что сам Художник не считал себя таковым. Он просто делал забавные вещи, вроде Пи-би, почти бесполезные. Кто в наше время будет делать робота, исполняющего всего одну-две функции? Пи-би, к примеру, умел только летать, пищать, отзываясь на свое имя, и убирать пыль. Деловито стрекоча винтом, крутящимся над верхней частью корпуса, он занимался этим круглосуточно, орудуя забавной метелочкой. Его дизайн совсем не походил на то, что мы привыкли называть роботами. Почти невидимые агрегаты, призванные упрощать нам жизнь. Пи-би был совсем не такой. Яркая краска на приплюснутом бочоночке корпуса и медные детали, изображающие улыбку над мигающими "глазами". Очень милый!
50
— И, тем не менее, это его работа.
Мы разглядывали необычную инсталляцию еще некоторое время, без слов понимая друг друга и не тяготясь тишиной.
— Ты уже поела?
— Еще нет.
— Я так и знал. Подожди.
Он принес для нас подносы с ужином, предполагалось, что мы будем есть, поставив их на колени.
— Только не говорите мне, что вы устроили все это только ради ужина, — я подозрительно уставилась на Мастера.
— Я подумал, тебе нужно будет больше времени, чтобы насладиться зрелищем, — притворно оскорбился он. — Почему бы не совместить?
Я улыбнулась ему уже совершенно искренне. Перед ним мне не нужно было притворяться. За прошедшие два года он не оставлял меня ни на один день, и никто лучше него не знал, как они мне дались. Ближе этого человека, ставшего мне другом, у меня никого никогда не было.
Я посмотрела на поднос и тихонько вздохнула. Отпустила Пи-би, и он вознесся, едва слышно стрекоча где-то за пределами неровного круга света, вернувшись к своей бесконечной уборке.
Я слегка надавила на синий круг в центре полупрозрачной крышки, прежде чем снять её с подноса. Мгновенный разогрев, и стенки от пара замутились изнутри, собираясь капельками. Ароматы и тепло пахнули мне в лицо, и я слегка поморщилась, откладывая ненужную уже крышку. Глядя на содержимое, невольно подняла руку и провела по шее вверх.
— Болит голова?
Я покачала головой и опустила руку. Излишне поспешно... Этот жест давно стал машинальным. Каждый раз, когда вспоминала, рука сама тянулась коснуться маленького бугорка у основания черепа. Там под короткими теперь волосами был чип, который следил за моим состоянием круглосуточно. Моим давлением, чтобы не повторилось кровоизлияние, из-за которого, в общем-то, оно и произошло. За моим питанием, чтобы добавки, которые мне теперь были необходимы, поступали и выводились за ненадобностью из организма. Их я получала вместе с пищей. Из них формировались препараты для стабилизации и обезболивания, если требовалось. Он даже мог заблокировать нервный центр, если лекарственные средства не помогали. Этим я могла воспользоваться, просто надавив на него, но, к счастью, ни разу не понадобилось.
В общем и целом я была теперь вполне здорова. После двух месяцев, когда мне пришлось учиться пользоваться собственным телом, заново учась ходить, говорить, восстанавливать координацию и моторику, я была в полном порядке. Небольшие последствия не в счет.
Например — еда. Аппетит так таковой теперь у меня отсутствовал напрочь. С чем это связано, никто не понимал, я в том числе. Я просто заставляла себя есть, пока могла и сколько могла. Как правило, не очень много. Я сильно похудела из-за этого. Мне даже несколько раз приходилось переходить на специальные диеты, для того, чтобы срочно восстановить массу тела.
Было и еще одно изменение...
— Забыл показать еще кое-что!
Голос Мастера оторвал меня от созерцания совершенно не вызывающей никакого энтузиазма еды. Он помахал в воздухе пластинкой с четырьмя выпуклыми окружностями и демонстративно нажал на две из них. Сначала я не поняла смысла этих манипуляций, а потом обратила внимание на пылающую чашу. Теперь появился еще и звук — слышно было потрескивание, шипение и щелчки. Приятные звуки — должна признать. Я вопросительно посмотрела на Мастера, с явным интересом ожидающего моей реакции.