— Ты цела? Не ранена?! Когда ты вернулась? Как?! И как нашла меня?
Вопросы сыпались на меня, отскакивая, как резиновые мячики от стены. Я не понимала, что он говорит. Только стала отступать под его напором, мелкими шагами и спиной вперед. Но он словно не замечал этого, наступая.
А в мой голове в этот момент творилось что-то невообразимое. Словно кто-то переключал какой-то переключатель. Как в калейдоскопе одно чувство сменяло другое, едва ли не противоположное. Сначала под дых ударом пришло чувство тоски — я ощутила, что дико скучала по этому человеку. До дрожи захотелось прикоснуться к нему. Ощутить, что он есть, живой. И почти сразу возмущение и, казалось бы, вполне естественное — что он делает, почему прикасается ко мне!
Следующий щелчок — тревога. Долг, который как гора выше неба, давил и требовал, и под этим давлением было так немудрено сломаться. Опасение того, что не потому, что сделал недостаточно или не сделал вообще, а из-за своей хрупкости не сделаешь и не справишься — терзало, нависая и не давая расслабиться ни на секунду.
— Эй!
Гневный окрик, прозвучавший со стороны, едва коснулся моего сознания. Я только с облегчением ощутила, что меня больше не держат. Из едва осознанного скачок в остро, до боли просто ощутимое. "Кит", едва ли не расплакавшись от облегчения, что он здесь, рядом, успела подумать, и снова смена эмоций.
Усталость и голод, на этот раз мутной пеленой стиснули со всех сторон. Никогда не была такой голодной. Руки и ноги свинцовые и неподъемные, но я должна идти... должна... снег... такой глубокий...
Меня затрясло от холода, ворвавшегося на эту крышу из дали, которую я не хотела ни видеть, ни знать.
— Что ты с ней сделал?! — голос Кита на этот раз совсем рядом, и его руки сжали мои заледеневшие пальцы.
— Убери от нее руки!
От рывка я едва не упала и пришла в себя. Я стояла между двумя парнями, что тянули меня за руки каждый к себе.
— Прекратите, — губы шевельнулись, но я сама себя не услышала.
Дикая усталость мутила голову, но чужая, совсем не моя — я знала это очень четко. Тело пыталось вытолкнуть эту сковывающую пелену, как инородное вещество.
— Не смей её трогать!
Я даже сопротивляться сейчас не могла, разваливаясь просто, распластанная на куски. А они, не слыша и не видя ничего, тянули и дергали меня, крича друг на друга. Собраться с силами было неимоверно трудно, но я все же собралась и выкрикнула:
— Я не Эмма!
Руки, что держали мою правую руку, дрогнули и разжались. Кит в это же время снова потянул, и я почти упала на него, прижавшись так, словно хотела спрятаться.
63
— Кто такая Эмма? — злой голос Кита, когда я стояла так — сжавшись и плотно прижавшись к нему, укрытая его руками, вибрацией рыка отдавался во мне, странным образом успокаивая, создавая чувство защищенности.
— Он думает, что я это она, — пробормотала, еще сильнее вжавшись в него, не желая смотреть никуда и видеть ничего, кроме него.
— Что? — он попытался немного отодвинуться, но я только сильнее сжалась, не отпуская.
— Что ты говоришь? — растерянный голос за мой спиной совсем по-другому прозвучал. Никакой агрессии, давления, злости.
Я почувствовала... укол жалости?
— Мы очень похожи, — я чуть ослабила хватку, чтобы посмотреть Киту в лицо. Важнее того, что происходило сейчас, было то, чтобы он понял, услышал меня. И тот кто смотрел на нас, тоже пусть услышит.
— Помнишь мой рисунок? Ты решил тогда, что это мой автопортрет. Но это не так. Это была она, — я тут же поняла и еще кое-что: — И моя одежда...
— А с ней что? — он смотрел очень напряженно, стараясь изо всех сил понять, что я ему говорила.
— Она похожа на её форму, — едва слышно произнесла.
— Форму?!
— Ты егерь? — одновременно с Китом, прозвучал вопрос Кайса.
Я вздохнула, и на секунду прижавшись лбом к шее Кита, словно одалживая его силы, разжала руки и повернулась. Кит не стал меня останавливать, но и не отошел. Положил руки мне на плечи, оставаясь за моей спиной. Боже, как же я благодарна была, что он так сделал! Я, наверное, не выстояла бы без него и минуты.
— Нет. Я не егерь.
Как же тяжело было посмотреть в эти глаза, полные смятения!
Когда я повернулась, на его лице целая буря из эмоций промелькнула. Злость на Кита, в первую очередь. Ему было тяжело видеть его собственнический жест, с которым он удерживал меня. Потом... Ему трудно было осознать и заставить себя принять, что я не она. Наверное, мы похожи даже больше, чем я думала. Ему по-настоящему больно было на меня смотреть!