— Она вернулась?!
— Пять дней назад, — Кайс поднялся и вернулся в свое кресло. — Но сейчас она...
Он не стал продолжать, я и так поняла. Эммы нет сейчас в куполе. Что-то плохое произошло.
— Что случилось? — я не могла не спросить.
— Нет еды. Помочь ей я ничем не могу. Она собирается...
Я ждала, что он продолжит, но он словно очнулся и посмотрел на нас совсем по-другому. Маска вежливого спокойствия проступила, скрыв все, о чем он думал. Он замкнул свои истинные чувства, отгородившись.
— Я должен идти.
Но уже у выхода он обернулся и спросил:
— Как тебя зовут?
— Миия.
— Спасибо, — и ушел, оставив нас одних.
65
Я так и не поняла, за что он поблагодарил меня.
Блуждая взглядом по комнате, я увидела часы. Оказывается, всего около часа прошло с того момента, как я поднялась на крышу!
— Что такое лавина?
Кит произнес незнакомое слово тщательно. Мне словно пощечину влепили в этот момент. Я на какой момент забыла о нем... и о том, что он внимательно слушает все, что мы говорили. Глядя на меня с нечитаемым выражением, он просто терпеливо ждал, пока я отвечу. Я заговорила, как автомат:
— Снег срывается с большой высоты, в горах. Скатывается по склонам с большой скоростью и сносит все на своем пути. Это очень опасно.
— Снег?!
Я кивнула, все еще не понимая, что он думает, зачем задает вопросы? Никак не получалось разобраться. Это чтобы окончательно убедиться в моей ненормальности? Я словно затвердела в этот момент. Все чувства только снаружи, никак не уходящие в застывшую глубь. Скользили по поверхности, почти не задевая. Важно только то, что видели глаза и слышали мои уши — остальное вторично. Уловить малейшее изменение, оттенок, чтобы понять и ответить самой себе...
— Но где эта девушка... Эмма, могла видеть снег?
Я подняла подрагивающую руку, указывая, но Кит не сразу понял мой жест. Нахмурился, пока я не сжала пальцы, оставляя поднятым вверх только указательный, и только после этого до него дошло, что я пытаюсь до него донести.
— Ты хочешь сказать, что она была снаружи?!
Я кивнула несколько раз.
— Но там невозможно существовать!
— Возможно, — выдавила я.
— Зачем? Зачем им переходить между куполами?
— Я не знаю.
— То есть как?
— Я знаю, что она егерь. Есть девушки, такие же, как она. Они перемещаются между куполами. Их обучают этому с детства. Почему, где они и зачем существуют, я не знаю.
Кит, задумавшись, отвел взгляд, а у меня все просто задрожало внутри. Больше не было сил слушать эти вопросы. Беседовать на отвлеченные темы, словно ничего не произошло, а я просто рассказала ему страшную историю, которая не имеет к нам никакого отношения.
— Не понимаю...
— КИТ! — я выкрикнула практически его имя, заставляя посмотреть на себя.
— Ты считаешь меня ненормальной? Думаешь, я сумасшедшая?
Нет. Нет. Нет. Я так не думала. Но мне нужно было услышать. Пусть это прозвучит! Успокой меня! Не дай снова сбежать!
— Это многое объясняет.
Он сказал это спокойно. Даже усмехнулся, дернув уголком рта.
На мои стиснутые руки что-то упало. И еще.
Кит замер, глядя на меня, а потом резко придвинулся и сгреб в объятья. Прижал мою голову к своему плечу, беспорядочно и быстро целуя.
— Дурочка, что ты себе придумала?
Я хотела ответить, рассказать, что испугалась. Испугалась до смерти, что он отвернется от меня. Что он бросит мне в лицо, что я ненормальная, и уйдет. Уйдет навсегда. Но из моего горла только всхлип прозвучал.
Кит стал целовать меня еще яростней, смяв мои губы своими. Почему же у этого поцелуя был такой странный вкус? Горько и солоно. Но отодвинуться мне даже в голову не пришло.
66
— Ты, правда, не считаешь меня...
Не знаю, зачем опять спросила. Наверное, поверить никак не могла, что Кит все так просто и спокойно принял. Снова договорить не дал, прижал к моим губам палец, прижав к себе чуть сильнее. Потерся подбородком о мою прижатую к его плечу голову.
— Я даже рад.
— Чему?
Я изумилась, не предоставляя, чему тут можно радоваться. Попыталась отодвинуться, чтобы взглянуть на него, но он снова не дал мне этого сделать. Хотя сидеть, прижавшись к нему боком, в кольце его рук, было слишком уютно, и я не против была бы сидеть так всю ночь.
— То, что тебе приходилось скрывать свою способность и из-за этого отталкивать окружающих, я могу понять.
— Все равно не понимаю.
Он поцеловал несколько раз мой лоб, прежде чем ответить.
— Это причина лучше того, что я думал. И я могу её принять.