Стук резко усилился, тут же став сплошным шуршащим звуком, который упал на нас вместе с каплями. На крыше уже столько их было, что они слились в сплошную пелену, затуманившую обзор. Вода стекала, исказив наружный свет, преобразовав волнистыми линиями.
Дверь все еще была открыта, на нас повеяло влажной прохладой. Запах, защекотавший ноздри, ворвавшийся в салон вместе с ним, заставил меня жадно вдохнуть. Хотя я его никогда не чувствовала, он почему-то показался мне приятным и знакомым. Я протянула руку, выставив ладонь наружу. По ней застучали капельки, вымочив мгновенно.
— Холодная, — почему-то удивилась я.
— Что это такое?
Услышав вопрос Кита, я еще больше удивилась и повернулась к нему. Почему-то мне показалось странным, что он не знает. Хотя, откуда это знание во мне, я даже не задумалась. Я тоже никогда не видела подобного в реальности, но сразу узнала.
— Дождь.
Я выскользнула наружу, вжимая голову в плечи и подрагивая от прикосновений капель ко мне. Но все же это было так здорово! Совсем не похоже на душ. И хотя капли были холодными, это было неимоверно приятное ощущение. Захотелось рассмеяться и... не знаю — прыгать! Бегать! Кричать! Петь! Все разом!
— Миия! Вернись!
— Кит! Иди ко мне! Это потрясающе!
Я уже мокрая насквозь была, но это меня мало волновало. Кит смотрел на меня таким взглядом, что мне жарко стало. Он выбрался из ауто и прошагал ко мне, двигаясь неотвратимо, как этот дождь.
Обниматься под дождем, всем телом ощущая, какая мокрая и холодная одежда на тебе и на нем, и какая кожа обжигающее горячая под ней у нас обоих — тоже было невероятно ново и пьяняще. И целовать мокрые губы тоже.
68
Оторвавшись от губ Кита, чтобы жадно вдохнуть пропитанный влагой воздух, я подставила лицо дождю. Капли, падающие сверху, заливали глаза, вода струйками текла по нам, Кит, обнимающий меня крепко и бережно одновременно, такой горячий — все вместе так восхитительно, мне казалось, я никогда этим не насытилась бы.
Кит засмеялся, глядя на меня, и встряхнул волосами. Брызги серебряные разлетелись во все стороны, и я тоже засмеялась.
— Ты только посмотри!
Я только сейчас заметила, что нас окружало.
Дождь лился и лился. Капли белыми прочерками летели сквозь непривычно темную высоту над нами. Падая, они фонтанчиками разбивались. Мир вокруг нас словно сузился. Впервые пропала перспектива, затуманенная осыпающимися каплями. И эта размытая картина становилась ярче. Подсвеченная снизу водная взвесь окрашивалась яркими цветами. В домах зажигался свет. Хотя снаружи никого не было, кроме нас.
Кит опять засмеялся, разделяя мой восторг и, приподняв меня, закружил. Мы смеялись, прыгали и брызгались, гоняясь друг за другом, совсем как дети. Пока со стороны не прилетел окрик:
— Миия!
Мастер стоял на пороге, черный силуэт на желтом. Мы побежали к нему, взявшись за руки, и никак не могли прекратить смеяться.
— Вы мокрые! Что происходит? Немедленно переоденьтесь! Вы с ума сошли, вдруг это опасно!
Никогда не видела Мастера таким. Он словно закостеневший был, хотя и говорил тоже непривычно много, но я чувствовала, что он растерян.
— Мастер! — я подлетела к нему, чмокнув в щеку, и тут же отскочила. — Это же дождь! Дождь! Настоящий!
— Откуда здесь может быть дождь? Миия, очнись!
Я только снова рассмеялась и потянула Кита за собой. Мы оказались в моей комнате, но Мастер и тут нас не оставил.
— Молодому человеку нужно надеть что-то сухое, — проворчал он и поманил Кита за собой.
Мне пришлось его отпустить, а сама я поспешила в ванную. Переодеться действительно не мешало, и только сейчас поняла, что все-таки замерзла.
Стук в дверь привел меня в чувство. Я сидела на полу в душе, прижав спину к стене и сложив руки на поджатых коленях. Сверху лилась горячая вода, все вокруг уже паром заволокло. Но жара я не чувствовала. Напротив. Зубы стучали от холода. Заледеневшие пальцы, казалось, смерзлись, переплетенные в замке.
— Миия, ты еще долго?
Кит. Его голос.
Я поднялась и выключила воду. Быстро оделась и вышла. Он взял меня за руку и повел за собой.
— Почему руки такие холодные?
— Не знаю.
В студии горел огонь, остальной свет был погашен. Мастер разливал по кружкам что-то горячее. Необычный шум, доносящийся с улицы, подложкой ко всему этому необычайно подходил. Кресла стояли так, что мы могли смотреть наружу. Мы расселись, и нам вручили кружки с горячим чаем. Смотреть на стекающие по стенам и крыше струям воды, размытые водой огни здесь, в тепле и уюте. Разве могла я предположить, что мне удастся увидеть такое зрелище?