— Этот лифт ведет наверх? — оглядывая пустую площадку со стаканом стеклянным лифта на нем, спросил Кит.
— Да. Доберемся прямо на смотровую площадку на самом верху.
Кит прошел несколько шагов, остановился возле дверей кабины и обернулся:
— Он управляется как-то особенно?
Кайс не ответил, уставившись на него. Не глядя, выпустив из рук то, что держал, поспешил к Киту. Осмотрел закрытые створки, зачем-то снял толстую перчатку с руки и провел вдоль стены рукой.
— Что не так? — я подошла к ним, по лицам догадавшись, что что-то случилось.
— Лифт заблокирован, — не спрашивая, а утверждая, сказал Кит, глядя на Кайса.
Я только сейчас осознала и поняла то, что говорил нам по дороге Кайс. Беспомощность и обида, недоверие схлестнулись разом. Кто-то убивает и делает это хладнокровно и расчетливо. Не зная, как эта девушка жила, как выглядит утром, когда проснется, что чувствует, когда её руки замерзли, и в них проникает долгожданное тепло. Не зная, как колотится её сердце и замирает, когда вот этот парень смотрит на неё. Она ничто для них, набор знаков на экране, стереть которые ничего не стоит. Ни усилий, ни сожалений, ни раздумий. Лишнее — убрать. И для них она лишняя. Эмма. Живая и умирающая сейчас от холода и голода.
— Я захватил с собой пятнадцать ботов, — спокойно глядя вверх в пустоту над нами, сказал Кит.
Я задохнулась от его тона, пелена слез перед глазами рассеялась. Как он может...
— Ты что-то придумал? — Кайс оторвался от кабины, к которой стоял, прижавшись лбом.
— Какая разница, на чем подниматься? — Кит указал на ауто.
— Ты же знаешь...
Договорить мне Кайс не дал, подняв руку и не отрывая загоревшегося взгляда от спокойного лица Кита.
— Нам не нужно пониматься на ауто. Давайте просто поднимем ауто туда, куда нам нужно.
75
Этот подъем, как ни странно это звучит, но очень походил на мое душевное состояние сейчас. Привычное и внешне ничем не отличающееся от всех тех бесчисленных раз, когда я, не задумываясь, пользовалась ауто, и сейчас. Было немного страшно. И этот страх был больше из головы, чем из физических ощущений.
В ауто была такая же тишина, как при обычном полете, никаких толчков, рывков, мы поднимались плавно и уверенно. Удивительно, но звук падающих на обшивку капель уже стал привычным. Но я знала, что ауто сейчас, это просто мертвый кусок пластика, а движение, похожее на привычное мне, происходит благодаря ботам, облепившим его снаружи. И в них я не сомневалась, зная, что это надежная техника, поломки которой практически исключены. И все же сердце колотилось испуганной птицей, пальцы холодели, мурашки пробегали каждый раз, когда кто-то из парней, что сидели рядом, двигались. Я чувствовала каждый метр, что разделял нас, и спасительную твердь. Подвешенное во всех смыслах состояние ужасно нервировало.
Совсем так же и с моими чувствами. Ничего не менялось внешне. Купол, предметы, люди. Но изменились оценки. Все было не тем, не таким, как мне представлялось и казалось вечным и незыблемым. И как к этому относиться, я просто не знала. Не прочувствовала еще. Возможно, просто по инерции стремясь к понятному и привычному порядку. И в то же время понимая, что его невозможно вернуть.
Я едва не вскрикнула, когда Кит коснулся моей руки. Он наверняка почувствовал, как я вздрогнула.
— Посмотри, — он сжал мои пальцы, ободряющее улыбнулся.
Я, наконец, обратила внимание на то, что он указывал за пределами казавшейся мне все более тесной кабины. Снаружи все еще шел дождь. Высота была просто захватывающая, весь купол, кажется, как на ладони раскинулся под нами в дымке капель, цвета освещения казались пронзительно яркими и свежими. Какой же он огромный! Дома, дома, дома и четкие линии дорог — мечта перфекциониста в этой выветренности и соразмерности определенно была. Света была очень много, почти все дома освещены, исключая почти целые кварталы. Наверное, это офисные здания, догадалась я. А вот в жилых домах мало кто мог спать сейчас. Но фабрики, заводы в стенах, тугим кольцом опоясывающих, все тоже были освещены и хорошо видны сейчас.
А потом стали проступать стены, которые снизу редко можно было рассмотреть. Только в самой непосредственной близости. Освещение создавало иллюзию пространства, пряча и купол над головой, создавая над нами искусственное небо.
В один момент мы вдруг увидели все без прикрас и иллюзий. Чаша, россыпью крошечных светлячков заполненная. Окруженные и сдавленные нависшими над ними черными, как показалось мне в тот момент, стенами. А потом все исчезло, поглощенное золотистым светом.