— Ты с ума сошел? — возмутился Кит. — Мы же не знаем, что там, с другой стороны!
— Лучше, чем здесь! Ты что, не понимаешь?!
Спор сам собой заглох, потому что я закричала, указывая назад, туда, куда Кайс и Кит не смотрели.
Ауто, что приземлились первыми, не открывались, никто не выходил из них. Гвардия Кайса, те, кто прилетел с нами, ждали возле наших ауто, сгрудившись плотнее, и вдруг они начали падать. Без каких-то видимых причин, как подкошенные. Валились друг на друга, словно из них мгновенно выдернули душу неведомо как.
— Эмма! — так отчаянно закричал Кайс, что у меня дыхание перехватило.
А потом стали падать и те, кто стоял возле него. Я очень четко увидела, как одна из девушек, левее Кита, закрыла глаза, лицо мгновенно стало пустым, словно её выключили, и она мешком осела на землю. Я рванулась вперед...
И открыла глаза, почувствовав на своем лице ветер. Синее-синее небо надо мной. Такой густой и чистый ультрамарин, казалось, в него можно макнуть кисть, как в краску, или даже зачерпнуть рукой.
Горсть снега, брошенная ветром, обожгла лицо, и я резко села, очнувшись от созерцания синевы. Как же холодно! Холод, как ожоги, схватывал тело. Ледяной ветер по спине, бедра — снег, на котором я сидела, голые лодыжки и руки жалили летящие с поземкой снежинки. Передо мной простиралась голая заснеженная равнина, накрытая сверху ультрамариновым небосклоном. Я потеряла где-то обувь с правой ноги. И меня это расстроило больше всего!
Сбоку послышался слабый стон, и я снова очнулась, попытавшись встать. Это получилось не с первого раза, совсем закоченела. Присыпанный снегом, двигаясь так, словно был полусонным, совсем рядом на снегу лежал Кит. Я доползла до него на коленях.
— Кит!
— Миия! — он мгновенно открыл глаза и сел так же резко, как я до этого.
Оглядевшись, он стал торопливо осматривать меня, ухватив за локти:
— Ты цела? Все в порядке?
— Я туфлю потеряла, — зачем-то пожаловалась я.
— Туфлю?!
У него такое лицо сделалось, словно он не знал, что ему делать — рассмеяться или расплакаться. В итоге сгреб меня в объятья, целуя, куда придется и, кажется, все-таки смеясь. Я почти уверена, что смеясь...
— Ты совсем замерзла, нужно идти, — пробормотал он, сам не отпуская.
— Куда? — не удержала я всхлип.
— Поищем туфлю?
У меня вырвался нервный смешок, но я закивала, тыкаясь носом ему в шею.
Он ослабил объятие, чуть отодвинув меня, и поправил выбившуюся прядь, заправив её за ухо, бережно гладя по щекам. Глядя на него, я думала, мое сердце сейчас разорвется. Как же до сих пор я не понимала, как сильно он мне нужен?! Это жгло изнутри, вскипев мгновенно, став больше, чем было возможно вместить, удержать стало просто невозможно.
— Я люблю тебя.
Дрожа не от холода, а от переполнявших чувств, я коснулась его ошеломленного лица и, не зная, как еще выразить все, что чувствовала, прижалась к его губам своими, застыв. Губы Кита были холодными, но это было не важно. Дрогнув, он ответил, рванувшись навстречу всем телом. Всем оставшимся в нем теплом.
105
Обман чувств, сбой, как это небо над нами. Глубокое, необъятное, потрясающее. Но на самом деле сплошной обман. Оптическая иллюзия, ведь неба не существует, даже если наши глаза говорят нам об обратном. И дело даже не в том, что его нельзя коснуться. Есть тонкая пленка газов, окутавших шарик планеты, преломление света и еще какие-то факторы, результат работы которых мы и видим над нами. Так и чувства к другому человеку. Говорят, что это сплошная химия, и она проходящая. Выброс гормонов, спровоцированный реакцией одной живой особи на другую. Поцелуи, объятья — не больше, чем раздражители рецепторов кожи, запускающие процессы возбуждения. Конечная цель — чтобы вид размножался и не исчез. Как все просто и объяснимо, если разложить по полочкам. И никто так и не разобрался до сих пор, почему мы любим одних и совсем не любим других. Откуда возникает эта кнопка, которая запускает процесс между двоими? И кто на нее нажимает?
Если бы все на этом закончилось, что сказали бы о нас те, кто нас нашел? Сумасшедшие, потратившие последние крохи тепла на бесполезное проявление чувств, никому, кроме них, не нужных? Двое любовников, пытавшихся спасти друг друга, сплетенные между собой в порыве сожалений? Ведь это именно то, что я сейчас испытывала. Схлынувший поток оставил после себя только горькие мысли.
— Почему ты плачешь? — Кит пытался смахнуть с моих щек слезы, которые замерзали тут же.