Идеальный порядок в рядах егерей и мы — кое-как одетые, трясущиеся, сбившиеся, как стадо и едва живые от холода, перед ними. Кайс, немного деревянно двигаясь, вышел вперед. Ему даже выпрямиться, расправив плечи, с заметным усилием пришлось.
— Егеря, вольно, — едва справляясь с голосом, но все же достаточно громко произнес он.
Ничего не произошло. Они стояли, словно не видя и не слыша ничего.
— Я ваш принц Кайс, разойдитесь! — повысил он голос.
Эмма вышла вперед, я сначала подумала, что она пойдет к Кайсу, но она прошла мимо него.
— Какой вам отдали приказ? — у первой попавшейся девушки спросила она, остановившись прямо перед ней.
Я была уверена, что она не ответит, но все же ошиблась.
— Покинуть купол. Не возвращаться и не входить в другие купола. Приказы принца Кайса не выполнять. Он лишен статуса члена королевской семьи.
Я видела, как кулаки Эммы сжались, и она опустила голову.
Всё бесполезно! Они никого не будут слушать... И мы, и они останемся здесь навсегда...
— Я не приказываю вам! Вы не должны никого слушать! Вы не обязаны умирать вот так! — закричал Кайс от бессилия.
Ветер развеял его слова, разбившись об их непоколебимость. Никто из них не пошевелился. Все было бесполезно. Надежды больше не было.
Не я одна была той, кто надеялся на них, рассчитывал, что появится хоть какой-то шанс и заставлял себя передвигать ноги, терпеть нечеловеческий холод для того, чтобы дойти. Кто совсем рядом в голос застонал. Словно из них выдернули стержень — люди стали падать, не в силах больше стоять прямо.
Кайс обернулся, глядя на нас с отчаянием. Нечем помочь, нечем успокоить и придать сил. Как же он в этот момент себя чувствовал! Забрав на себя всю вину и ощущая в полной мере бессилие. Зная наперед, какой конец ждет всех тех, кто был здесь.
107
Расстояние между нами и егерями, посреди которого стоял, сгорбившись, Кайс, хватило для того, чтобы два ауто опустились, никого не задев.
— Помощь нужна? — выскакивая на хрустнувший снег, знакомым голосом спросил закутанный в толстую зимнюю одежду человек.
— Эйнар! — Кайс пошатнулся, улыбнувшись ему так, словно готов был разрыдаться от облегчения.
Я смотрела на появившиеся, будто из неоткуда ауто и ничего не чувствовала. Говорят, что когда замерзаешь, такая смерть даже приятна. Ты вдруг перестаешь чувствовать холод, становится тепло и уютно. Настолько, что ты засыпаешь. Не помню, чтобы со мной что-то подобное случилось, когда я сама совсем недавно замерзала. Да, очень хотелось спать, но этого сна я боялась, сопротивляясь ему изо всех сил. А что же теперь? Я замерзла и теперь навсегда останусь в этом прекрасном сне, где кто-то пришел и спас нас всё-таки?
Второе ауто открылось, и оттуда уже не так картинно выбралась девушка. Оглядевшись, пошла к Кайсу и остановилась в паре метров от него, словно не решаясь ближе подойти.
— Ты тут откуда? — не сдержав колотившую его дрожь, процедил Кайс.
— Не сердись, — подошел к девушке доктор Эйнар. — Вообще-то мы здесь ради егерей. Нильсин видела их во дворце и узнала, что от них решили избавиться. Вот ты что здесь делаешь? Еще и в таком виде?
— Избавились не только от них, но и от меня.
— Он не мог! — девушка прикрыла ладонями рот.
Кайс, колотясь от холода, даже голову не мог держать прямо. Весь облепленный снегом и инеем, в тонкой рубашке, полоскавшейся на ветру, белыми до синевы губами выговорил:
— Как видишь, смог.
— Хватит светских разговоров, — слишком жизнерадостно влез доктор. — Ты так стучишь зубами, что боюсь уже за целостность эмали. Мы не рассчитывали на такую толпу, но все же умереть вам не дадим.
— Погоди, — с трудом поднял руку Кайс. — Егеря не подчиняются мне.
— То есть как?! — воскликнула девушка.
— Кажется, меня лишили всех прав.
— Тоже мне проблема, — оскалился в усмешке доктор и, обхватив девушку за плечи, слегка подтолкнул её вперед. — Я сюда принцессу привез зря, по-твоему?
Как же туго я соображала в тот момент. Это же и есть Нильсин, принцесса и сестра Кайса! Мне все еще с трудом верилось, что все происходит взаправду. Лучшего момента, чтобы появилась эта пара, просто нельзя было придумать.
Доктор мягко развернул девушку лицом к егерям.
— Вольно, — дрожащим голосом, но не от холода, а от эмоций, с которыми она, по всей видимости, едва управляла, выкрикнула неуверенно.