Скрип закрывающейся подъездной двери остался где-то позади. Он вышел на улицу и, поправляя наушники, свернул на оживленную улицу. На экране телефона светилось окно приложения музыки. Он выбрал нужный плейлист под названием «Звуки города» и включил первый трек. В ушах раздались звуки проезжающих машин, голоса случайных прохожих и немножко ветра. Ему стало спокойнее. Он шел среди случайных прохожих, мимо проезжали машины, и погода была какая-то ветреная, но наушники в ушах спасали его от всего этого... Настоящего... «Так намного лучше, как в капюшоне». — подумал он. «Мне нужен энергетик» — подумал он. И тут же перед ним возникли двери магазина. «Как хорошо, что есть такие магазины, в которых есть кассы самообслуживания, и можно ни с кем не общаться». Пиликнул терминал, касса выдала чек, и уже через минуту его руку холодил Monster Black.
Все вокруг серое, мокрое и грязное: дома, дорога, машины. А людей как будто и вовсе нет. Хотя они были, и их было очень много. Но каждый человек в этом потоке выделялся на этом сером фоне. Каждый был индивидуальностью, а иногда даже пестрил какой-то яркой деталью гардероба. Желтый шарф, красное пальто, зеленые кроссовки или такой нежный-нежный небесный цвет джинс милой девушки, что стояла перед ним у светофора. Он поймал себя на мысли, что хочет повстречать такую задницу в компьютерной игре и пригласить ее в пати. «Интересно, какой бы у нее был бы ник?» Трек со звуками города закончился, и включился следующий. На удивление, то был не из нужного плейлиста, а какой-то киберпанковый эмбиент. Он подумал сначала сменить его, но картинка перед глазами под его бафом приобрела какой-то ошеломляющий объем. Да, именно ошеломляющий. Он даже чуть не остановился. Банка энергетика немножко тряслась в руке. «Много энергии. Даже тремор», — подумал он, но только для того, чтобы отвлечься и прийти в себя. Но ничего не вышло. «Матрица» — первое сравнение, первое описание, пришедшее на ум. «Программы, программы, программы... Все они лишь программы, цифровой код, симуляция. Все эти люди — npc, дома, машины — 3D-модели из полигонов. Холод алюминиевой банки, ветра, вкус «Монстра», радость дня — все симуляция. Такой реальности быть лучше». С детства он благоговел от яркого солнца в бездонной, шепчущей призывы бездне голубого неба. «Ох как это пошло», — говорил он себе в юности. А когда ему стукнуло 27, он испугался этой небесной чистоты. Обманом он отвлек свое сознание от страшной, раздирающей тоски каждый раз перед сном. Тоски по неясному, недостижимому и единственному верному стремлению, стремлению к этому палящему солнцу. Он подумал, что наверняка есть путь безопаснее, уютнее и здоровее (в плане психологическом), чем столкновение с испепеляющей реальностью. Он поклялся себе отыскать его и навсегда забыть о безумной любви к Богу.
И вот теперь, когда он снова стоит на очередном перекрестке, ожидая, когда вездесущая программа даст сигнал для зажигания зеленых светодиодов, когда сетчатка глаз уловит фотоны светофорных огней и передаст сигнал мозгу, после чего тот... Тот... Да... Нога... Тот... После чего... Тот... Зеленый... Тот...
/RUN
…отдаст команду ногам, произошло нечто вроде системной ошибки. Он даже не замечал, как обстоят дела с настоящей погодой, а когда обратил на это внимание, перед его глазами возникло голубое небо, его персональный BLUESCREEN.
Тем временем Николай встал со стула, взял в руку еще кипящий чайник и заполнил нутро чашки и находящийся в ней пакетик чая («Принцесса Гита» «Высокогорный») водой. Сел на стул и, чуть склонившись, вдохнул парящий аромат, да так, словно бы сначала (как и полагается) дал отведать чая своему духу. В этом старом деревянном доме он оказался с определенной целью — провести ритуал. И пока чай остывал, он включил радио. Из колонок завизжала какая-то певичка, что-то про любовь, как отметил про себя Николай, «Любовь человеческую. Слишком человеческую». Сморщившись, он выключил радио. Настрой, который транслировали все эти радийные песенки и разговоры, не подходили к его мрачному и исключительному нутру, которое он так обожал. И это нутро сегодня должно было обрести, как он предполагал, столь долгожданный выход. Оно должно было стать наконец-то свободным и имеющим право полностью стать им, более того, выйти наружу и заполнить весь мир. Чай остывал, и он решил подготовиться. Николай достал из кармана телефон, открыл приложение, позволяющее инвертировать изображение с камеры, делать изображение в негативе, и, направив камеру на окружение комнаты, стал им вертеть по сторонам, рассматривая комнату как магическим перископом, окном или оком в изнаночный мир. Темно-синие тона преобладали на экране телефона. Белый становился черным, зеленый — фиолетовым. Чай в чашке стал светло-зеленым, а сама чашка приобрела черный цвет. «Вот так и выглядит потусторонний мир. Мир теней или мир духов, мир с инвертированной, обратной логикой и законами», — думал Коля и почти трепетал. Ему, как приверженцу пути левой руки (как он думал), одной из языческих традиций, хотелось окунуться во всё это, как считают профаны, мрачное. Проникнуться, понять, а в итоге и стать частью этой «изнанки». Еще с юности его тянуло к табуированным в обществе темам, темам маргинальным и неправильным. К сатанизму, оккультизму и магии. Со стороны бы показалось, что это протест или обида, или, быть может, даже стремление к исключительности, но Коля не особо был склонен к размышлениям или рефлексии как таковой (что и сыграло с ним злую шутку). Возможно, он и хотел, чтобы всё и получилось именно по-злому, ведь он и сам злой, но он точно ошибся в расчетах. Чай немножко остыл. Николай отложил в сторону телефон и сделал небольшой глоток. Вяжущий, черствый и плоский вкус дешевого чая показался ему таким человеческим. Слишком даже. Даже как будто настроение подупало. На улице стало как раз темно. Сидя на стуле, он закрыл глаза и попытался настроиться на ритуал. Какие-то слова он проговорил шепотом, потом попытался сосредоточить свое внимание на одной из чакр (до момента прихода определенных ощущений в теле) и после подготовительных операций встал, прошел пару метров и выключил свет. Всё пространство комнаты стало почти инвертированным. Коля подумал: «Ага, так вот почему темнота — это не свет». Встав на середину комнаты, он достал какие-то предметы из карманов и положил перед собой на пол. Стало немножко страшно, что повергло Колю в недоумение, но не сильное. Широко расставив руки в стороны и закрыв глаза, он начал громко что-то декламировать, пародируя то ли священников во время служения, то ли шаманов, а, быть может, даже и сатанистов из кино. Текст был долгим, и всё было выучено назубок, однако, не прочитав и трети, он внезапно запнулся, похоже, об стук своего сердца. Оно бешено колотилось, потому что, как Коле показалось, он услышал странный шорох примерно в метрах полутора от себя.