— Ты опоздал, Лебедев.
…очень привлекательная начальница. Нет, мне нельзя о ней думать, у меня есть девушка (но я же не женат!). А у нее, кажется, нет потребности в кавалерах. По крайней мере, она усердно это демонстрирует. Ей так хочется выглядеть настоящей бизнес-леди, а ведь ей всего-то двадцать семь, моего возраста. И у нее внешность вчерашней студентки, зачем-то убравшей в гладкий хвост крашенные в задорный рыжий волосы и упаковавшей прекрасную фигуру в скучный деловой костюм. И такой колючий взгляд. А уголки губ снова ползут вверх… Какая же она красавица. И умна… и остра на язык… с такой не соскучишься…
…но у меня нет ни единого шанса, привычно резюмирую я про себя. И вдруг внутренний голос, который до сих пор себя не обнаруживал, возражает мне: «А ты попробовал?». Удивительная мысль. Я ведь действительно никогда…
— Ты опоздал, Лебедев, — повторяет она.
Я поднимаю на нее взгляд и улыбаюсь ей.
— Извини, Аня.
— Я же просила…
— Извини, Анна Евгеньевна. Я спасал человеку жизнь.
Выпрямившись, иду к своему столу. Усевшись, снова смотрю на нее — Аня немного обескуражена.
— Что… что ты делал?
— Хочешь, расскажу подробнее сегодня за обедом?
Я пригласил ее в столовую?! Я сделал это?? Или кто-то за меня?!
Она тоже совсем такого не ожидала. На секунду замирает, затем хмыкает:
— Принимайся лучше за работу. Сегодня у нас много дел.
Оглядываюсь вокруг: никто и головы не поднимает. Многие, как обычно, работают в наушниках. Кто-то говорит по телефону. Ни одна живая душа не обратила внимания на наш своеобразный диалог. Вот и хорошо. Что на меня нашло?! Когда придет время обеда, надо сделать вид, что я безумно занят, и ни под каким предлогом не спускаться в столовую.
Немного успокоившись на этом, я включаю компьютер.
Часть II.
В столовую я не спускаюсь и стараюсь больше не заговаривать с Аней, даже не смотреть на нее. В шесть вечера с некоторым облегчением поднимаюсь из-за стола и начинаю надевать пуховик. В этот момент моя девушка пишет мне: «Я дома. Купи сыр».
Моя девушка — маникюрщица (ой, мастер маникюра) и постоянно устает. Наверное, я бы и сам уставал от разъездов по домам клиенток и копошения под чужими ногтями.
Ее зовут Марианна (ее бесит любое сокращение этого имени, говорит, лучше уж «зайка» или «солнце»). Марианну можно считать симпатичной — она говорит, что меня тоже. Иногда мечтательно добавляет, что влюбилась в мой шрам на подбородке. Выходит, не встань я под качелями в четыре года, не прожили бы мы с ней вместе уже два. Она маленькая худая блондинка с серыми глазами и смуглой кожей, я высокий бледнолицый шатен с очень темными, почти черными глазами. Марианна утверждает, что мы «отлично смотримся». Ну, раньше утверждала. В последнее время она все реже говорит мне приятные вещи.
— Я устала, — сообщает она мне с порога сегодня.
Это нормальное для нее приветствие.
— Добрый вечер, зайка.
Я вешаю ключи на крючок у двери — этим всегда знаменуется конец трудового дня и начало домашнего вечера, который вполне мог бы быть уютным.
— Сегодня было четыре клиентки…
— Это много или мало?
— … и все в разных концах города. Вот если бы у нас была машина…
— … то у меня был бы еще один кредит.
— У моей постоянной клиентки две иномарки и ни одного кредита. Правда, одну она отсудила у бывшего мужа, который…
— Зайка, я не слышу! — кричу я, включая теплую воду, но монолог продолжается, хотя я действительно не различаю ни слова.
Когда я выхожу, перед этим вытирая руки на минуту дольше, чем требовалось, Марианна уже закончила говорить и достала из дверцы холодильника бутылку вина. «Винные вечера» ее расслабляют. Проходят они всегда по одному сценарию: моя девушка выпивает полтора бокала (я либо не пью вовсе, либо за это время успеваю прикончить остальное), пьянеет и томно сообщает мне, что «устала», но уже другим тоном. Это означает, что нам пора заняться сексом. После она засыпает, а я еще пару часов занимаюсь чем хочу, но с выключенным светом. Выражаясь лексиконом матерей маленьких детей, у меня «появляется немного времени на себя». Чаще всего я трачу его на просмотр фильма в наушниках, прослушивание музыки и мониторинг цен на разные гаджеты. При этом нельзя сказать, что я их очень уж хочу.