Моя девушка ставит на стол опустевший бокал, дожевывает кусок сыра и идет в комнату. В каждом ее шаге, в каждом жесте, даже в шелесте расстилаемого одеяла мне слышится упрек. Я остаюсь на кухне и рассеянно листаю диалог в соцсети.
— Наверное, я не дождусь тебя и усну. Доброй ночи.
Марианна стоит на пороге, уже в пижаме (в рисунке — розовые цветочки, от которых отходят салатовые листочки — есть что-то детское и инфантильное), и буравит меня взглядом.
— Спокойной ночи, солнце.
Она не уходит, ждет чего-то. Пауза затягивается. И тут разражается трелью мой телефон.
Кто это может быть? Вариантов масса, и рингтон у меня один на всех. Но почему-то я уверен, что знаю ответ. Должно же в моей жизни случиться что-то киношное! Это точно он, тот мужчина — пришел в себя и просит навестить его завтра в приемные часы. Я отпрошусь с работы, куплю фрукты и поеду в больницу.
Я не помню, как он выглядит — ничего не помню, кроме засыпанной снегом куртки, или это был пуховик, — но теперь мне представляется, что это человек среднего возраста и роста, плотного телосложения, уже начавший седеть, непременно с усами и бородой. Голос у него низкий и негромкий. Глаза карие, внимательные. И беседа с ним изменит мою жизнь бесповоротно…
Марианна с недоумением наблюдает, как я мечусь по квартире в поисках телефона.
Часть III
— Алло, сынок! Решила узнать, в порядке ли твоя зимняя одежда. Погода все портится, обещают похолодание, может, купим тебе новый пуховик?
Я отношусь к маме с теплотой, но сейчас у меня темнеет в глазах от разочарования. Замечтался и даже не посмотрел на экран телефона. Тот мужчина, жизнь изменится, ага, куда там.
Мои родители на пенсии и получают копейки, так что говорить «да», несмотря на то что вид моего пуховика оставляет желать лучшего, нельзя никак.
— Одежда в полном порядке, мне тепло и комфортно, мам! — бодро рапортую я.
Марианна закатывает глаза и уходит в комнату. Она не любит, когда я разговариваю по телефону с кем-то кроме нее.
— Как вообще твои дела, сынок?
— Мам…
… я не люблю свою работу, не люблю свою девушку, мне плевать на продажи, на Париж, у меня два кредита, которые я брал на совершенно не нужные мне, но необходимые остальному человечеству (в том числе моей девушке) вещи, я брожу среди людей тенью, никем не замечаемый и ничем не выделяющийся из толпы. Только сегодня я совершил значимый для себя поступок, это расшевелило меня на несколько часов. Будто какой-то прожектор ненадолго осветил мою бесполезную, никчемную жизнь. Но завтра и это канет в Лету.
— … все отлично.
— Ты хорошо кушаешь?
Я подхожу к холодильнику и кладу туда остатки сыра. Сегодня нет даже яблок. За дверцей скрываются только бутылка оливкового масла, зелень в пакете и, кажется, диетические коктейли.
— Я сыт как никогда. Так объелся, что, наверное, пораньше лягу.
Закончив разговор с мамой (она еще минуты полторы что-то вещала тревожным голосом, я механически отвечал), я одеваюсь, чтобы пойти в магазин. Еще не так поздно, но я даже не помню, когда в последний раз выходил за продуктами после возвращения с работы. Если я оставался голодным, то обычно предпочитал дождаться утра и съесть чизбургер или еще что-то по дороге в офис. Я никогда себе не готовил — в этом смысле появление Марианны ничего не изменило, как не изменило бы ее отсутствие, разве что холодильник набился бы полуфабрикатами и «сырьем» для бутербродов. В принципе я умею готовить несколько блюд, но мне всегда лень.
Марианна уже спит. Я завязываю шнурки и выхожу.
Вокруг тихо и свежо. Снег во дворе еще не затоптан и переливается под мягким желтоватым светом фонаря. Я даже замираю на секунду, чтобы оглядеться. Каким, оказывается, красивым бывает зимний вечер! Просто я почти не хожу никуда вечером в это время года. А если и хожу, то дико тороплюсь и не смотрю по сторонам. Или вызываю такси, если ОЧЕНЬ тороплюсь.
Мне кажется, или продавщица из магазина напротив смотрит на меня с легким недоумением? «Здравствуйте, нет, пакет не нужен, спасибо, всего доброго», меня ждет заученная цепочка действий — и ей, вероятно, ни до чего нет дела, она просто ждет, когда закончится ее смена. И меня эта женщина вряд ли помнит, сколько нас таких…
— Батончики мюсли закончились.
— Простите? — Я вздрагиваю, оторвавшись от своих мыслей.
— Мюсли сегодня нет, привезут только завтра.
Точно, я же всегда брал их для Марианны тут, на кассе. Забавно, меня ассоциируют с тем, чего я даже ни разу не пробовал.
Выкладываю перед продавщицей замороженные блинчики. Вообще-то я их не люблю, скорее всего, они безвкусные, как бумага, но сэндвич я не хочу, а готовые салаты вызывают у меня подозрения.