Я ожидал, что будет грустно — даже неловко, но этого нет вообще. Возможно, сыграла роль реакция Марианны. Если бы она заплакала или стала уговаривать меня не расставаться (с трудом представляю, но мало ли), это было бы сложнее. Все-таки я довольно мягкий человек и не посмел бы указать на дверь несчастному рыдающему существу, к которому я раньше к тому же вроде бы питал нежные чувства. Но выгнать эту разъяренную фурию — да за милую душу. Пусть орет, раздражается и хлопает дверью в другом доме.
Мой автобус приходит первым — не сомневаюсь, что это знамение свыше. Когда двигаешься в правильном направлении, Вселенная идет навстречу. Все это так непохоже на мою предыдущую жизнь, что у меня остается ощущение, что я в каком-то романе. Что ж, так даже пикантнее. По законам жанра, раз уж они все же имеют ко мне отношение, тот мужчина позвонит, когда я буду в гуще толпы посреди салона автобуса, лишенный возможности даже пошевелить рукой, чтобы взять трубку.
Но пока мобильный молчит, пропущенных вызовов нет. Я кладу телефон в карман пальто, чтобы сразу ощутить вибрацию.
Втискиваясь в автобус и повисая на поручнях, думаю о том мужчине. Он, конечно, пришел в себя, с удовольствием поел больничную еду (солянка была так себе, а каша ничего), разболтался с соседями по палате. Может, даже прогулялся с ними по коридору.
Мне кажется, он играет в шахматы. Меня с детства завораживал вид пешек, переставляемых по двухцветному полю. Я играть не умею — может, он когда-нибудь меня научит?
Конечно, он позовет меня в гости, как только выпишется. Живет он один, но на холостяцкую берлогу его квартира не похожа — все на своих местах, пыли нет. По старой памяти он выписывает «Науку и жизнь», потому обладает большим багажом интересных, хоть и по сути бесполезных в повседневной жизни знаний. Наша беседа будет увлекательной — никакого пива, мы выпьем по чашке крепкого чая, который он заварит из душистых трав. Это вам не пакетиком в воде поболтать.
Он расскажет, как и почему оказался на улице утром без сумки, куда шел и что успел почувствовать, когда ему стало плохо и стало темнеть в глазах. Какими были его мысли? «Кто-нибудь, позовите на помощь, я сейчас упаду?», «Нельзя отключаться, ведь меня ждут?», «Наверное, я так и замерзну здесь, посреди города, ведь люди жестоки и равнодушны?». Да нет, не так уж и жестоки. Ведь я…
Есть я. Если вдуматься, это самое важное — быть. Раньше в моей жизни меня почти не было. Чужие мысли, чужие слова просачивались сквозь меня, точно я был призраком. Ничто не отталкивалось от прозрачного внутреннего щита, ничто не задерживалось в пустоте. Одна бывшая знакомая при расставании сказала, что я от нее всегда как будто «утекал» (не ускользал — именно это слово).
Я об этом никогда не размышлял, но когда в каком-то механизме происходит сбой, нас тянет разобрать его на мельчайшие элементы. Возможно, извлечь поломанную детальку, починить и поставить на место — или заменить ее другой. Это и есть самокопание, которое бывает болезненным и иногда влечет за собой судьбоносные перемены.
Мой механизм… он сломался капитально. В него будто попала вода. И хорошо, что это наконец произошло.
Через крошечный просвет между пассажирами и их сумками я вижу кусок окна, за которым вроде бы снова пошел снег. Я радуюсь ему, как старому другу.
Осталась всего одна остановка — нужно проталкиваться к выходу. Обычно это самый раздражающий момент утра, но на этот раз — нет. Я чувствую себя прекрасно. Чувствую, что полностью готов, хотя еще не знаю, к чему.
Могу поклясться, что телефон завибрировал — прямо в тот миг, когда я, вцепившись в поручни одной рукой, пытался освободить другую, с портфелем, из самой гущи людей. Когда я спрыгиваю с подножки, сигналы уже прекращаются. Я в нетерпении запускаю руку в карман. Но в этот момент я слышу знакомый женский голос за спиной:
— Лебедев! Да ты не опаздываешь. Удивительно.
— Не так и часто я прихожу позже. Это ты вечно ко мне придираешься, Анна Евгеньевна! — подхватываю я, очень довольный случайной встречей.
Раньше я бы отделался односложным ответом и прибавил шаг, чтобы избежать неловкости. Не люблю вынужденные разговоры, когда двум знакомым людям в одну сторону, деться некуда, общие темы заканчиваются через полминуты… Но «раньше» было раньше, а Аня — в любом случае приятный собеседник. Правда, сегодня она чем-то озабочена, хоть и тщательно пытается это скрыть. Полуулыбки, всегда сохраняющейся на ее лице, как не бывало. Красное пальто по идее должно придавать жизнерадостности ее образу, но опущенные плечи портят картину.