_ Завтра выходной, – сказала Таня, мечтательно потягиваясь.
_ Кому выходной, а кому и работать надо, – нехотя сообщил Саша. – С каким бы удовольствием не пошёл в сервис.
_ Прости, я эгоистка, не подумала. А зачем так много работать? Получается, без выходных, – спросила она.
_ Хочу поскорее утвердиться, укрепиться в этом мире, а без денег, к сожалению, не получится. Квартиру потерял в силу обстоятельств, о которых ты знаешь. Образование надо получать, – сообщил он, немного смущённо.
_ Не смущайся, я понимаю, – ободрила его Таня. – А квартира у нас есть. Всё моё – твоё.
_ Нет, милая. Понимаю твою добрую волю, но пойми и меня – я не альфонс. Изменять своим принципам не могу. Всего должен добиться сам, иначе уважать себя не смогу, – сказал, что думал.
_ Спи, любимый, завтра будет очередной трудный день. Но мы же вместе? А вместе уже не так трудно.
Она поцеловала его, обняла, медленно, ласково поглаживая. И Саша почувствовал, как все заботы куда-то уходят, а их место занимает сон. Лёгкий, блаженный сон, как эта девушка, которая теперь стала безраздельно его и наполнила всё его существование смыслом.
Глава 43.
Наступившее утро пробудило, как всегда вовремя, но он не хотел просыпаться. Казалось кощунством потревожить любимую, которая разметалась во сне. Он впервые видел, как она спит. Стал наблюдать, как вздрагивают во сне ресницы, чему-то улыбается припухший после его поцелуев рот. Хотелось снова поцеловать эти губки. Хотя бы просто дотронуться. Остановил себя усилием воли.
Но тут одеяло сползло с обнажённой, мерно дышащей груди, которая в утреннем свете показалась ещё соблазнительней. Острое желание пронзило Александра. Именно пронзило, как стрела, вернее, пригвоздило к этому родному человеку, которого так долго искал и, наконец, нашёл. Хотелось впервые в жизни забыть о своих обязанностях и никуда не идти.
Но тут Таня пошевелилась, будто прочла его мысли. Она даже во сне была с ним. Медленно открыла глаза, которые увидели то, что она боялась – могло исчезнуть. Но нет! Он, любимый, рядом. Значит, то, что было вчера, ей не приснилось. Значит она теперь не одна в этом мире.
Потянулась к нему навстречу и обняла за шею нежными, лёгкими руками. Он не удержался, накрыл её грудь своим телом и почувствовал себя опять на верху той волны, которая несёт, всё сметая на своём пути. Они опять занялись любовью. И снова звёзды в глазах, появившиеся одновременно, хотя утро уже слизнуло их с небосвода своим языком. Но ведь звёзды были не на небосводе, и даже всё-таки не в глазах.
_ Мне пора вставать, любимая! – сказал Саша.
Что поделаешь, надо. Татьяна тоже понимала, поэтому не удерживала, хотя очень хотелось, только посмотрела как-то жалобно, беззащитно.
_ Ну-ну, – успокоил он. – Вечером опять встретимся. Ты же будешь дома?
_ Дома, – ответила.
Имелся в виду теперь их общий дом. И оба это поняли.
_ Я приготовлю пока что-нибудь позавтракать, а ты посмотри альбом, тетради, книги. Ну, всё что хочешь, то и посмотри. Ванная там, да впрочем, ты знаешь. Квартиры у всех стандартные.
_ Нет, не стандартные. Твоя квартира из моего мира. Я будто, действительно, вернулся домой, да ещё туда, где меня ждали.
Таня убежала на кухню, а Саша, приняв душ, сразу же кинулся к письменному столу, который будто тоже обладал притяжением. Стал разглядывать фотографии. Обнаружил письма, которые очень хотелось прочитать, но застыдился своего желания – ведь это личное.
_ Читай, если хочешь, всё, – крикнула с кухни Таня, будто зная его мысли. – Там есть письма моего прадедушки. Странная история, которой мне бы хотелось с тобой поделиться. Бабушкин дневник тоже. Он теперь не личный, а достояние истории, которая, кстати, и тебя касается. Так что, советовала бы прочитать.
Саша фотографию-то уже рассмотрел. Увидел себя, Зою и всех ребят. Будто снова вернулся туда, в своё время. Оно, кстати никуда и не уходило от него, стоило только окликнуть, и вот – рядом. Взял дневник Зои. Всё же интересно прочесть о том, что тогда происходило, со стороны. Увидеть события её глазами.
Раньше чувствовал, а теперь нашёл подтверждение, что Зоя тоже выделяла его. Ждала и боялась признаний, но думала, что рано или поздно их придётся сделать. На что и решилась в тот последний день, подняв разговор о Татьяне, Пушкинской Татьяне.
Он теперь отчётливо понял разницу и сходство бабушки и внучки. Понял, что с той Зоей у них бы всё равно ничего не получилось, потому что она не Татьяна. Но Татьяну всё-таки дала ему. Поэтому, помимо воспоминаний, той связующей нити, которая тянула к дневнику, притягивала ещё и благодарность за обретённое теперь счастье.