На самом деле то, что сказала – самая распространённая отговорка всех женщин в мире, когда они хотели отвязаться от навязчивого поклонника. Фраза уже, наверное заготовлена женским сознанием с самого рождения, поэтому выскакивает готовенькая.
_ А мы ему ничего не скажем! – шёпотом предложил парень.
_ Так он всё равно узнает. Он же у меня волшебник, – ответила Таня и, уже не надеясь, что парень поймёт фразу из известного фильма, ускорилась, почти побежала, чтобы, наконец, остаться одной.
Глава 6.
Когда увидела дом, – замедлилась. Знакомое строение, площадка перед ним показались вдруг незнакомыми, будто только что появились. Кусты, зелёная трава под ними тоже поразили. Таня будто впервые увидела весну.
Но она уже наступила, уже вовсю выгоняла из дома детей и подростков, которым вдруг захотелось общаться, чертить что-то на влажной, пахнущей маем и такой притягательной земле. А май уже распустил нежные листочки на деревьях, которые, казалось, слегка были смазаны клеем, но несмотря на это всё равно преодолевали его сопротивление и раскрывали трубочки, распрямлялись, росли. Тянули за собой цветы.
Таня только сейчас увидела, как много яблонь растёт в их дворе, и уже покрылось бело розовым цветом. Таким же, каким покрыты пухлые щёки малышей, их полураскрытые губки, что-то лепечущие своим счастливым мамашам. Хотелось кинуться к этим щёчкам и губкам и расцеловать их, прижать самих малышей к груди и не отпускать.
Девушка представила, как бы это выглядело. Как бы отбивались от неё молодые мамы – точно, как от сумасшедшей. И решила от греха подальше поскорей скрыться в своей квартире. Поднялась на третий этаж и нехотя открыла дверь. Войдя, почувствовала такое одиночество, какого никогда в жизни не ощущала.
_ Как же я жила до этого? – подумала она. – Почему не тяготили эти стены, эти плотные шторы, которые скрывали от меня мир?
Наоборот, она всегда задёргивала их. Мир снаружи, выходило, даже мешал. Мешал чему? Её внутренней жизни? Так разве можно помешать тому, что внутри? Оно итак скрыто грудной клеткой, черепной коробкой, да и мало ли чем?! Получается, что она просто боялась этого мира.
Думала, что не примет, отторгнет. На самом деле, надо было просто стать к нему лицом к лицу и представиться: “Вот она я, уже существую. Плохая ли, хорошая, но живу на этой Земле, дышу этим воздухом вместе со всеми остальными живущими”. И мир примет – куда он денется.?!
Таня только сейчас поняла, какая голодная. Посмотрела в холодильник, в котором, как говорят, “мышь повесилась”. Только сейчас осознала, что даже ела машинально, не уделяя внимания ни вкусу, ни внешнему виду еды.
Слава Богу, что хоть за свежестью следила. А ведь бабушка учила её готовить, говорила, что всё пригодится. И только теперь начало пригождаться. Ей захотелось что-то вкусненького, а не просто утолить голод. А вкусненькое приготовить было не из чего. Решила заказать пиццу – итальянскую кухню всё-таки выделяла среди всех других.
_ Почему итальянскую? А не французскую, например?– спросила себя.
И тут же ответила, что с детства, подавленные, жили рассказы именно об этой стране. Конечно, бабушкины, которая восхищалась и страной, и морем, и открытыми, жизнерадостными людьми, населявшими Аппенинский полуостров.
Почему-то позабыла всё. Повседневные заботы вытеснили детство или задвинули куда-то в угол, так, что не достать. Да и не хотелось. А сейчас захотелось путешествовать. Увидеть эту страну. Она представила, как стояла бы на каком -нибудь высоком берегу и смотрела на бирюзовые волны. Почему-то видела себя в шляпе с широкими полями, в лёгком кружевном длинном платье. И, непременно, кого-то рядом. Кого-то сильного, близкого и желанного.
Сказала, и даже сердце забилось, будто вдруг узнало то, что забыло и потянулось к нему. Таня схватило старый бабушкин фотоальбом, в таких раньше хранили фотографии, и стала листать его. Она и сама не знала, почему. Пальцы словно самостоятельно прокладывали себе дорогу. Они остановились на нужной странице, где девушка увидела себя.
Да это была она, теперешняя, с длинными распущенными пшеничными волосами, широко распахнутыми глазами, слегка прикрытыми полями кружевной шляпки. Губы, слегка раздвинуты в полуулыбке, будто хотели что-то сказать, о чём-то сообщить или, банально, передать привет из… прошлого. Да, именно! Потому что с фотографии на неё смотрела бабушка, которая в молодости была как две капли воды или, как две одинаковых варежки, похожа на неё.
_ Так вот откуда было впечатление, будто увидела не только себя преображённую, но и кого-то ещё очень знакомого, когда посмотрела в зеркало там, на скамейке, в парке! – поняла Таня.