Хоть меня и одолевали глубокие, въедающиеся в душу сомнения, всё же, я доверилась родителям и осталась. И как покажет время — очень зря!
* * *
— Максик! — взвизгнула я, когда уставшая и вымотанная не столько бесконечным и насыщенным днём, сколько последними часами в обществе наглого и самонадеянного мужлана, зашла в свою спальню. После душа, с обёрнутым вокруг ещё важного тела тонким полотенцем, вырисовывающим, наверное, каждую деталь моего тела.
Полуголый водила по-царски разположился в моей постели и, неторопясь перелистывал страницы какого-то старого журнала. — Ты чего тут свои окорока развалил? - шлёпнула я его ещё одним попавшимся под руку глянцевым изданием.
— Любуюсь какая вы королева, Аврора Алексеевна! — просмаковал он каждое слово и придвинул к краю кровати разворот с пикантными "иллюстрациями" с одной из моих первых фотосессий.
- Вот смотрю на тебя, Горицкий, и с каждым разом всё больше убеждаюсь, что человек произошёл от обезьяны! - сквозь гнев выдохнула я.
- Ну не правда, Аврора Алексеевна... Будь оно так, вы бы не были настолько красивы! - опять он флиртует? Вот же ж!
— Короче, Максик, брысь! - фыркнула я, и присев на край, стала по-хозяйки взбивать подушку.
Он лишь тяжело вздохнул и тоже сел. Прикрывавшее водилу ранее одеяло, теперь лавиной скатилось вниз и открыло шикарный вид на идеальное, тренированное до каменной твёрдости тело. Лишний раз сбив меня с мысли.
— Аврора Алексеевна, Ваша матушка разрешила мне остаться здесь. Ну, не в кресло же мне ложиться?!
— Как вариант, — выравнивая дыхание, как можно спокойнее ответила я. - Вот только очень сомневаюсь, Максюня, что она велела ложиться тебе в мою постель. Это что за куча? - ткнула я в огромный тюк на полу.
Пока мы спорили, я упорно старалась удерживать взгляд на лице мужчины, но он — предатель, упорно спускался к атлетичному торсу этого самца.
— Ещё на коврике в прихожей мне постелите! — проворчал Максим.
— Так, Горицкий! — упёрла я руки в бока. — Мне без разницы, где ты будешь дрыхнуть: хоть в кресле, хоть на коврике. Но точно тебя не будет в моей постели!
- Ну пощадите, Аврора Алексеевна! У меня же фарингит... И нос весь вечер заложен... - начал давить на жалость, засранец.
- А ещё голова без мозгов, - строго подытожила я. - Нехрен было пить, Максюня! Так что давай, давай, милок! На коврик!
Не добившись благосклонности, водила тяжело вздохнул и, прихватив одну из подушек, отправился к креслам. Сдвинув их друг к другу, улёгся. Правда, потом долго стонал, кряхтел и пыхтел, как утюг.
Как ни странно, под это утрированное ворчание Макса я и заснула. Но вскоре, пробудилась от того, что кто-то большой и обжигающе горячий улёгся рядом со мной. При этом одна его наглая "конечность" дерзко упёрлась мне в зад, распалив желание за считанные секунды...
Глава 20
| МАКСИМ |
Аврора уснула моментально. Но, видимо ей снилось что-то из ряда вон кошмарное. Может то, что водила-дебил сделал непростительно резкий поворот и чайный сервиз на шестьдесят с лишним персон рассыпался в мелкую, фарфоровую труху? Или мою дорогую начальницу снова терзал образ её неродивого Горицкого, позволяющего себе воровать хозяйские поцелуи и есть с царского стола?
И с чего я вообще взял, что снюсь ей???
Наверное, с того, что сама длинноногая обладательница рыжевато-русых волос снилась мне ежено... Еженощ... Еженоч...
Тьфу ты! Каждую ночь, короче.
Я ещё долго ворочался в этой импровизированной, по размеру напоминающей детскую, кроватке и не знал, куда деть торчавшие во все стороны руки-ноги. А ещё его. Член. Тоже нагло торчащий и грозящий порвать трусы в клочья.
Аврора застонала во сне и перевернулась на другой бок, невольно продемонстрировав мне недозволенные нормами приличия пару сантиметров полной груди и я сдался. Просто послал весь этот глупый спор и сопровождавший его нехилый куш к чертям собачьим!