Во мне всё взбунтовалось от возмущения и гнева.
Вот сучка!
"Думай о помещении на Краснохолмской! О помещении на Краснохолмской..." - намеренно твердил я себе, как зажёванную, кассетную плёнку. И, последний раз сжав челюсти, чуть ли не до скрипа, отправился искать её особый кофе.
Как он там называется? Бл***! Забыл!
Этот дурацкий, новомодный напиток я искал полчаса, даже больше. Нашёл только при помощи сарафанного радио. И совсем не "рядом"!
Вернувшись обратно, опять же тыкался, как слепой котёнок, пытаясь разыскать, где проходит чёртова фотосессия дьяволицы.
Мать моя женщина! Ещё и одиннадцати нет, а я уже стоптал себе все ноги в этих дешёвых ботинках, купленных вчера в одном ширпотребском "бутике". А куда деваться? Надо же как-то соответствовать новому статусу "водилы", а в своих итальянских дерби* за пятьсот с лишним евро я спалился бы в считанные секунды.
Нашёл! - выдохнул я, увидев бесконечные, слепящие вспышки фотокамер через чуть приоткрытую, тяжёлую дверь. Хотелось поскорее избавиться от этого дурацкого кофе, который ещё немного и навечно превратит мою правую кисть в полукруг. Как у бесхитростных человечков LEGO. Интересно, у них руки тоже под кофе заточены? Или под бокал с виски? - угарнул я, сам уже мечтая опрокинуть пару стаканов от такой работёнки. Но вместо этого ловко подтянул к себе дверь носком убогого ботинка, мечтая поскорее избавиться от кофе.
Яркий, режущий свет полоснул по глазам, но вскоре я привык. Зато теперь полоснуло другое - грациозно восседавшая в мягком кресле полуголая стерва Аврора.
Твою мать! А эта сучка неприлично сексуальна! Горяча, чертовка! - примёрз я к ней взглядом. А неторопливые, дразнящие движения бёдер и упругой, аппетитной задницы Авроры расплавили этот ледяной взгляд и разожгли похотливый огонёк в моих глазах, а в области промежности. - самый настоящий пожар!
Бл***! Только этого не хватало! - выругался я про себя и, заметив небольшой, журнальный стол неподалёку от моей "начальницы", выгибающейся в различных, откровенных позах, поскорее избавился от кофе.
- Кто, е* твою мать, загородил весь свет?! - громогласно взревел бородатый, тучный мужик с фотокамерой.
- Максик! Кыш! - бросила мне полуголая белобрысая и, улыбнувшись борадачу, мило пропела: - Извини, Богдан! Это мой водитель! - и, вывернувшись так, что мне ничего больше не осталось, как уткнуться взглядом в её немаленькую, обтянутую полупрозрачным кружевом грудь, снова фыркнула мне: - Первый день работает!
И слово "первый", выплюнутое из её ярко-накрашенных губ, прозвучало, как "последний".
Ё* твою мать! - в который раз за день матернулся я про себя. Но самое страшное, что не в последний. В этом я был уверен на все сто.
* * *
- Здесь остановись! И жди. - бесцеремонно распорядилась Аврора.
- А у ваших служащих обеденный перерыв предусмотрен? - желудок на протяжении двух последних часов, проведённых в ожидании, пока она накривляется перед фотокамерами, сводило просто зверски.
- Конечно предусмотрен. - уставилась на меня откровенно недоумевающим взглядом. - У тебя ровно час.
Ну надо же! Неслыханная щедрость! Словно, шубой с царского плеча одарила!
- И не опаздывай, Максюня! Я не привыкла ждать!
Улыбнулся так широко, насколько позволила челюсть, а про себя прошипел: "С-сука!"
Стоит ли упоминать о том, что обедал я исключительно только в своём ресторане. Зная всю эту "кухню" (и в прямом и в переносном смысле) изнутри, в других заведениях общепита есть я брезговал. Но! Бедные, как говорится, не выбирают! - усмехнулся я, отрезая смачный кусок от говяжьего стейка средней степени прожарки.
А неплохо! Очень даже хорошо! - оценил я труды повара одного из вереницы ресторанов недалеко от места, где дислоцировалась эта курица.
Второй кусок пошёл с ещё большим аппетитом, но весь кайф прервала писклявая телефонная трель.
- Да! - буркнул я с набитым под завязку ртом.
- Максюня! Я выхожу!
Твою мать! - чуть не вырвалось у меня. Всего-то сорок пять минут прошло!
Быстро запихнув ещё пару кусков в рот, я с сожалением глянул на оставшуюся добрую половину стейка на тарелке и помчал. Выполнять прихоти Снежной королевы.
- Ну и что ты уставился!? На дорогу смотри! - фыркнула она. - Как будто никогда не видел лицо после биоревитализации. Хотя, где тебе такое видеть? С шофёрскими зарплатами вряд ли твоя жена... О-о! Да мы не женаты! Не удивительно! - стерва скользнула взглядом по моему безымянному пальцу и скривила измождённое сотнями уколов лицо. И теперь она ещё больше стала походить на рептилию, с бугристой, усыпанной мелкими папулами кожей.
"Не удивительно!" - будто я какой-то кусок дерьма, за которого никто не пойдёт!
И мои нервы сдали! Я резко вдарил по тормозам и машина почти остановилась посреди МКАДа. От этого, как ни странно, стало легче и я смог сдержать рвущуюся в её адрес нелестную речь.
- Эй! Полегче, дорогуша! У меня и так всё лицо болит!
- Нам подрезали. - выдавил я, чувствую, как реальность всё больше и больше давит своим прессом на мои бедные плечи.
"Дорогуша!" - я был взбешён, как никогда!
Только сейчас я окончательно осознал, что если хочу заполучить во владение триста восемьдесят квадратных метров на Краснохолмской, мне придётся научиться быстро и изящно засовывать свой язык в задницу. Ещё лучше, чем я делал это весь нынешний день.
- Всё! На сегодня хватит. Я устала! Отвезти меня домой! Два оставшихся часа отработаешь потом.
Бл***! Не думал, что можно так ненавидеть едва знакомого человека!
- И... - протянул я.
- Что "И"?
- Адрес скажете?
- А что, нельзя было подготовиться и спросить в администрации за три часа бездельных слоняний по агентству, пока я работала, как проклятая? - издевательски швырнула она мне в лицо. - Таганская двадцать два!!!
Вот стерва! Ещё и на одной улице со мной живёт! Как будто во всей Москве больше места для неё не нашлось!
И когда я подвёз эту чёртову куклу к дому, она, вдруг, заявила, надув при этом свои ярко-алые губы: