- А помнишь, как в школе вождения учили... Ты давно на права сдавала, Авророчка? Было у вас такое:
Если палка смотрит в рот, делай правый разворот.
Если палка смотрит вправо, ехать не имеешь права.
Если палка смотрит влево - поезжай, как Королева!
Если мент к тебе спиной, то не рыпайся и стой.
Несколько секунд напряжённого молчания.
- Всё? - бесцветным голосом интересуется она.
- Да. Но я ещё и другие знаю. Сейчас...
- Не нужно. И этот достаточно впечатлил. Сам придумал?
- Нет. Да его же все знают, Аврора! Палка в рот - самое пикантное, да? - зазывно играю я бровями.
- Можешь не акцентировать на этом внимание. Я уловила твой намёк. - Железным голосом произнесла она и отвернулась к окну.
Ну всё! Допрыгался Максик, как тётушки Марсик! Не видать тебе сегодня вкусного, дружище! Похоже, опять я на сухом пайке.
Глава 32
Пристраивает свою маленькую сумочку на стеклянном столике и то, сколько времени она тратит на укладывание тонкой цепочки на столешницу, истощает моё терпение к чертям собачьим. Изводит их до крупицы, как песок в песочные часах.
- Сложно... - сладко выдыхает она, сбросив полусапожки и изящно падает на кровать.
Верно подметила...
- Что сложного? - приближаюсь. Слишком аппетитная добыча. А её обтянутые красной тканью бёдра, чуть ли не выделение слюны у меня провоцируют.
- С тобой сложно, Макс. Культуры ноль. Такта минус десять. А этикет? Правила поведения в общественных местах?
- К чёрту правила, я отдыхать сюда приехал! И наслаждаться вот этими дарами! - дёргаю замок на её декольте и самобытно впиваюсь ртом в чуть влажную ложбинку между грудей.
- Макс! Какие ещё... дары... - притихает. Прикусывает змеиный, ещё секунду назад готовый жалить язычок и я знаю почему. Причина Аврориной неожиданной сговорчивости активно атакует её правое бедро тяжёлым и острым копьём. Знаю, что кайфует от моего прибора. С ума сходит от его внешнего вида и дел, что он воротит... Развратница...
- Ма-а-кс...
Как быстро проняло!
- А помнишь, как мы с тобой первый раз по магазинам ходили, Авророчка? - держу курс к жилистой шейке и цитрусовые нотки её парфюма звенят по раздражённым рецепторам, перемещая меня в сады Эдема.
Кхм... Что-то слишком сладко сказ... То есть подумано, Горицкий. Надо бы разбавить этот приторный сироп злачным, шофёрским словцом.
- Нет. Не помню, Максюнь...
Врёт. Не верю, что не помнит, как крутилась передо мной в том развратном бельишке. Специально дразнила, распаляла. Распалила, блин...
- А я всё никак не забуду, дорогая... - язык ведёт волну от её уха до ключицы и замочек платья сползает вниз ещё сантиметров на десять. Я тогда так сильно завёлся, прямо, как сейчас... Представил тебя и так и сяк. Ты вот всё сопротивлялась, а я ведь уже тогда тебе по самое "не хочу" запиперил! По-собачьи загнул и...
- Горицкий!
О! Есть контакт! Только не убивай, дорогая, я ещё завещание не написал! - мысленно взмолился я.
- Ты точно больной! Господи, с кем я связалась! - отталкивает меня в сторону и свешивает прекрасные, гладкие ножки с кровати.
- Стоять, я сказал! - хватаю её за талию и заваливаю обратно. Прижимаю к кровати своим телом и лишаю возможности отчитать меня, как училка нахального первокурсника. - Рано, дорогая... Я ещё с тобой не закончил...
- Горицкий! - снова возмущается, пытается вывернуться, но эти жалкие попытки тут же угасают под тугим напором моего языка, неумолимо тыкающегося в углубление между её ног.
- Ты когда успела снять трусы? - кровь кипит и стекает вниз, к изнемогающему от нетерпения, налившемуся члену.
- В такси! - Выстреливает сквозь плотно сжатые губы. Борется с собой, чтобы не засмеяться и держать контроль над ситуацией. А как иначе? Не пристало такой приличной и образованной девушке отдаваться неотёсанному и пошлому шоферюге.
Подключаю к языку пару пальцев и прихватываю её упругую ягодицу левой рукой. Тяну на себя.
- Максюня...
- Что, моя дорогая? Всё-таки пойдёшь, куда ты там собиралась? - бормочу в её напрягшиеся от удовольствия складки.