- Нет... Продолжай... Ещё так...
Ну надо же! Снизошла!
* * *
- Максим! А у тебя одно место не слипнется? - взвизгивает Аврорка и втыкается негодующим взглядом в матовый, стеклянный пузырёк в моих руках. С содержимым светло-мятного цвета.
- Да я только руки чуть-чуть помазать. Обветрило вчера, пока бродил по берегу. - Внутренне ликую, ожидая её бурную реакцию. Сам-то не выдавил ни капельки. Представляю, во сколько ей обходится вся эта чепуха. Да ещё в таких количествах! - А тебе, что жалко?
Снова надеваю маску оскорблённого и ущемлённого.
- Жалко! Да! Ты хоть знаешь, сколько я за эту баночку отдала?! - выхватывает у меня своё сокровище и прячет в золотистую косметичку. - Элитная израильская косметика!
- Ну... Не знаю. Сколько? Рублей триста? Судя по тому, что таких нужно штук пять, чтобы с виду омолодиться на несколько месяцев, я бы больше не дал. Да и то жалко...
- Макс, не включай дурачка! - взбивает свою белокурую шевелюру, а краем глаза так и стреляет на мой обнажённый торс.
- Неужели пятьсот, Авророчка? - ой, всё! Я сдаюсь, иначе сейчас заржу, как лошадь Пржевальского.
- Не пятьсот. - А всё-таки умеет немного приструнять свои эмоции. Или учится. Уже вполне спокойно ответила. - Идём на ужин, а то ты что-то совсем истощал. Бухаешь только и ничего не ешь.
Ещё бы ты давала мне на это время, дорогуша. - внутренне протестую я, вспоминая во всех красках сегодняшний завтрак. И завожу перенятую на днях где-то на просторах Тик Тока пахабную поговорку:
- Жизнь дала трещину. Судьба встала раком.
Придёшь домой голодный - печь не топлёна,
Жена не ебё*а,
Сам не спавши,
Дети уср*вшись.
Живёшь - колотишься.
Еб*шь - торопишься.
Жрёшь - давишься.
С х*ра ли тут поправишься?
Сам себе мысленно выписываю похвальную грамоту за умение сдерживать дикие приступы смеха.
Молчит. Сверлит взглядом через зеркало и не произносит ни слова. Если бы смотрела напрямую, явно дыру бы уже прожгла.
- Ну всё, я готов. - Натягиваю футболку и выдаю ещё одну подковырку, - Жду, пока моя любимая уложит свои рыжие кудри.
Это чистое самоубийство, Горицкий. Сальто в яму с ядовитыми змеями.
- Что это значит "рыжие"? - включается на полную громкость. - А... Э-э... Что значит "любимая"? - забывает и о причёске и о подправлении макияжа. И о долбаном кремле за триста евро тоже, мать его, перестаёт думать и бежит за мной, трусящей походкой удаляющимся в сторону лифтов.
Глава 33
- Максим! Вот ты где! Думала, что ты после ужина в номер поднялся. - Нашла всё-таки. Не дала спокойно посидеть в парковой зоне отеля и поразмыслить над тем, что я скажу Артёму по прибытии. Сдаться? Признаться, что не удержался, соблазнился её манящими устами и формами, поэтому слился с дистанции, где за финишной чертой уже отчётливо поблескивал главный приз - помещение на Краснохолмской? Не-а... Не хоцца! Как бы эгоистично и подло это не выглядело.
- Макс! Да ты ж... Ё... Какого рожна ты тут целую горку семечек нагрыз? - аж подпрыгивает от возмущения.
- Так никто ж не видит, Авророчка. Спорим, я тебя ущипну за задницу и никто не заметит!
- Горицкий! Снова хамишь? - взвизгнула, прям как сирена.
- Прости. Правда, что это я... Вроде, приличный человек. - Задумчиво тяну я и пригласительно похлопываю по скамье справа от себя. - Тем более, они тут вон как всё убирают. Вылизывают каждый сантиметр! - да простят меня работники этого чудесного заведения! Ну, не удержался! Как только запилинговал её изящную фигурку у входа на территорию парка, тут же отправил кожурки с ладони наземь.
- Бестолочь ты моя неотёсанная! - присаживается рядом и цепляет у меня с ладони пару чёрных зёрен. - И где ты только их разыскал тут?
- Известно где! Как выходишь за территорию отеля, справа две бабки торгуют...
- Да ладно? - вот как смотреть в её поражённое, слепо верящее в мою шизу личико и не заржать?