- Алло? Анатолий Тимофеевич, я вас слушаю, - потираю лоб, пытаясь отбить у себя навязчивое желание снова закрыть глаза и, наконец, выспаться.
Щербаков... Кто такой Щербаков?
- ... и был условно досрочно освобождён два месяца назад. Алло, Максим, вы меня слышите? - гремит, как рупор из динамика, голос Тёминого тестя.
- Да, да. Я слышу. Так вы говорите, Щербаков... - неудобно как-то, что половина разговора пронеслась мимо ушей.
- Я думаю, стоит проверить этого Щербакова. Слишком уж навязчиво он домогался в прошлый раз внимания вашей Авроры. Давайте мы съездим и навестим его невзначай.
Домогался Авроры?!
- Стойте! Анатолий Тимофеевич, дайте мне адрес, я тоже поеду.
* * *
Обычная серая многоэтажка на востоке Москвы. Таких тысячи. Безликих, угрюмых, хмурых. Два часа дня, а народ уже кишит на улице, как муравейник. Кто-то, громко выругавшись, требует продолжения банкета. Кто-то, ещё не охмелевший после вчерашнего или заново "наклюкавшийся", в попытке снять с себя лишний градус, умывается снегом.
Поднимаемся с "тестем" и тремя ребятами из опер группы на восьмой этаж. Странное ощущение собранности. Даже сон куда-то вконец испарился. Как будто второе дыхание открылось. Мысли двоятся, разбегаются по параллельным прямым, как по веткам железной дороги. И к чему мой мозг выдал это странное сравнение? Я, чуть стоящий на ногах после полутора суток без сна, одновременно и надеюсь, что Аврора тут, за этой попинанной чьим-то грязным сапогом дверью, и боюсь, что моя любимая здесь. В этой дыре.
- Кто-о-о? - недовольно тянет за дверью насквозь пропитый женский голос.
- Полиция. Откройте.
Щелчки замка отдаются перебоями пульса в моих венах. Кровь и стынет и кипит одновременно. Адреналин бьёт все рекорды.
- Здесь проживает Щербаков Юрий Александрович? - сходу начинает генерал, едва успев "блеснуть" удостоверением перед лицом ссохшейся, как застаревший чернослив, женщины средних лет.
- Прописан здесь, а проживать уже не проживает. - Мямлит она и пытается прикрыть дверь.
- Думаю, вы не против, если мы всё-таки сами проверим. - Мило сюсюкает Дашин отец и подтягивает дверь на себя.
- Да нет его уже вторую неделю. - Открещивается от навязчивых гостей нелицеприятная гражданка. - Вон, жену с дочерью бросил и ушёл!
В подтверждение её слов из комнаты напротив юрко стартует в сторону кухни белокурая девчуля возрастом не более двух лет.
- Куда ушёл? - интересуется Анатолий Тимофеевич стальным голосом. Такому захочешь - фиг откажешь.
- А я почём знаю! Он совсем помешался на этой своей... Новая баба у него, в общем, - шепчет последнюю фразу так, чтобы невестка не услышала. - Сказал, что снял для них квартиру где-то в Люберцах. О! Точно! Хвалился, что из окон СТК видно, гонки можно бесплатно смотреть.
Женщина постреливает взглядом за спины бронированной до зубов опер группы. Косится с прищуром на пытающуюся поймать ребёнка сноху.
- Всё. Это всё, что я знаю. Мне вон ещё, как-то ей сообщить нужно.
* * *
- Думаешь Аврора у него? - начинает Артём, когда мы вязнем в пробке на выезде из Москвы. Как мухи в варенье, блин! Наивно было надеяться, что сегодня эта участь нас минует. И куда всем срочно понадобилось?
- Я не знаю, Тём. Не знаю. Двоякое чувство: и хочется, чтобы она, наконец, нашлась и страшно даже представить, что Аврорка у этого маньяка. - Скидываю с запястья часы и отправляю в карман. Давят. Каждая вещь на теле начинает раздражать, жать и тереть.
- Понимаю. Не переживай, дружище. Найдётся. Дымов ещё не такие дела проворачивал! - Хмыкает друг, постукивая большим пальцем по рулю моего внедорожника. Правильно сделал, что позвал его с собой. В моём состоянии за руль - чистой воды самоубийство.
- Приехали, Горицкий! Ты пойдёшь? - Артём щёлкает в воздухе пальцами, а мне сквозь сон чудится, что это выстрелы бойцов Дымова.
- Как? Стойте! - подскакиваю, чуть не проломив локтем боковое стекло.
- Дал тебе поспать, пока мы вызнавали у местных о новом постояльце. Ну ты и храпеть, Горицкий! - ржёт Артём и потягивает из бумажного стаканчика кофе. - Хочешь?
- Да какой кофе, Тёмыч! Куда все? - шарю рукой по двери, никак не находя спросонья ручку.